БЧА 2:49

धर्म–संघ–शरण–गमनम् आह–
Говорит о прибегании к покровительству Закона (дхарма) и Общины (сам̇гха):

तैः च अपि अधिगतं धर्मम्
संसार–भय–नाशनम्।
शरणं यामि भावेन
बोधिसत्त्व–गणं तथा॥

анушт̣уп

σ: तैः च अपि अधिगतं धर्मम्, संसार–भय–नाशनम् भावेन शरणं यामि, बोधिसत्त्व–गणं तथा।

таих ча апи адхигатам̇ дхармам
сам̇сāра-бхайа-нāщанам.
щаран̣ам̇ йāми бхāвена
бодхисаттва-ган̣ам татхā..
Ещё с чувством прибегаю к покровительству ими же постигнутого Закона, устраняющего опасности сам̇сāры, а также <к покровительству> общины бодхисаттв.

#Слово бхāва (в тексте словоформа — бхāвена) полисемично, и не получая поддержки со стороны контекста, остаётся непереводимым. То есть, можно подобрать несколько одинаково подходящих по смыслу значений. #

तैः बुद्धैः भगवद्भिः। अधिगतं साक्षात्कृतम्। धर्मं निर्वाणम्, इति अर्थः। संसार–भय–नाशनं सर्व–क्लेश–प्रतिपक्षत्वात्।
таих ими, благословенными буддами; адхигатам постигнутый, засвидетельствованный лично; дхармам закон, т.е. нирвāн̣у; сам̇сāра-бхайа-нāщанам уничтожающий опасности сам̇сāры, потому что противопоставлен всем <мирским> ядам.
«भावेन» इति परम–प्रसादेन, न माया–शाठ्येन, विचिकित्सया वा। «बोधिसत्त्व–गणम्» इति संघम्। «तथा» इति भावेन॥
«бхāвена с чувством» с предельной ясностью, не с неискренностью и обманом, или неуверенностью. «бодхисаттва-ган̣ам» самгха. «татхā также» с чувством.

#Буддийский закон, отождествляющийся с нирвāн̣ой, на деле означает тотальный экзистенциальный пессимизм. Вам запрещают хотеть жить, а всю оставшуюся жизнь учат тому, чтобы умереть с концами. Ибо именно это и есть содержание нирвāн̣ы – умереть с концами. Ибо нирвāн̣а – это полное отсутствие каких-либо когниций (вижн̃āна) в уме (читта). Но если в уме ничего нет, это тождественно выключенному компьютеру. И когда такое состояние постулируется необратимым, это тождественно выключенному компьютеру, выброшенному на свалку.
Почему четыре благородные истины правильно именовать четырьмя истинами возвышенных? Потому что только «возвышенные» способны эти истины принять. Собственно, вся буддийская практика, согласно абхидхарме, направлена на возвышение себя с целью принятия этих истин. И полная реализация (сиречь нирвāн̣а) наступает в следующий миг после тотального принятия этих четырёх истин. Разумеется, на это требуется не одна кальпа воплощений.
Встаёт вопрос: зачем мне всю жизнь заниматься тотальным самоумерщвлением, если любой махровый материалист, согласно его воззрениям, достигает точно такого же состояния в посмертии – состояния полного необратимого небытия? Иначе говоря, нирвāн̣а может стать ценностью только для тронувшегося умом депрессивного персонажа. А если сюда добавить ремарку Торчинова, что официально признан только один случай достижения нирвāн̣ы – Буддой Щакйамуни, то получается ситуация, когда миллионы бритоголовых эскейпистов год за годом страдают от безделья, не зная, как ещё структурировать своё время. Разумеется, у некоторых из этих бездельников там и сям открываются сверхспособности. Только вот с буддизмом это совершенно никак не связано. Процент чудотворцев везде примерно одинаков: что в христианстве, что в буддизме, что в индуизме, что среди материалистов.
На этом фоне любому здравомыслящему существу должно быть понятно, что буддизм обязан был выродиться, мимикрировать, и теперь под прикрытием бредовых идей это обычный мирской бизнес. Ибо сумасшедших практиковать буддизм всерьёз уже нет.
Если кто не помнит, я вам рассказывал о том, как по малолетке простым вопросом в лоб заставил краснеть дававшего лекцию тибетского ламу. Вопрос был прямой как палка: «Какова цель человеческой жизни согласно традиции, которую вы представляете?» И мастер, самозабвенно взахлёб рассказывавший о величии Закона Будды, поплыл. Только из чувства сострадания я не стал его окончательно позорить перед большой аудиторией и после совершенно невразумительного ответа отказался продолжать дискурс.
Хорошо, с этим разобрались. Но дальше больше. Как вообще можно прибегнуть к покровительству того, с чем не знаком? Как я могу «с чувством», с ясным осознаванием, прибегнуть к покровительству Закона, который я сам лично не постиг?
Простой пример. Вы выходите на перрон железнодорожного вокзала. Идёт посадка на поезд «Москва – Владивосток». Если вам нужно до Калининграда, вы будете в него садиться? Ответ очевиден. Но проблема в том, что вы понятия не имеете, куда следует буддийский поезд сообщением «Сам̇сāра – Нирвāн̣а», а потому не можете трезво принять решение, брать ли на него билет или остаться при своих. И это не затейливые хохмочки, это крайне жизненная вещь, об которую можно и судьбу себе поломать.
С прибежищем в общине несколько проще. Это прибежище нужно не вам, а самой общине. Ощущая внутренний пиетет перед Общиной, делая её ценностью (точнее Драго-ценностью), вы тем самым начинаете бережно относиться к её существованию. Меньше шансов, что станете раскольником, начнёте сеять смуты и проч. Для самого буддийского эгрегора это жизненно важно. Ибо община – это Единое тело Закона, форма воплощения эгрегора в плотном мире.
Но что меня больше всего поражает, так это прибежище во множестве будд. Традиционный буддизм связывают с одним единственным буддой – Буддой Щакйамуни. Почему вдруг автор БЧА предлагает прибегать к покровительству многих будд, под которыми огульно понимает будд всех трёх времён, лично для меня остаётся загадкой. По меньшей мере, это неуважительно к патриарху. #

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *