Подстерегает грозною тигрицей…

Один из базовых манипулятивных трюков демагогии – апелляция к чувствам, а не к разуму. Если у вас включились чувства, то, будьте уверены, разум отключился. Об этом принципе я последовательно пишу со времён ЖЖ, т.е. более десяти лет.
Как воззвать к вашим чувствам? Через яркие сочные образы. Именно этим балуется поэт. Тигрица-старость, враги-болезни, сок жизни, утекающий из треснувшего кувшина… А-а-а! Караул, как же теперь жить?!!
Сразу отмечу, что с поэтической точки зрения стихотворение шедевриально. Метафоры отменны, стихотворный размер достаточно ёмкий, чтобы позволить раскрыть всю мысль автора. Но что если нам отключить чувства и посмотреть на ситуацию с холодным рассудком?
Я хочу задать автору простой, но острый, как лист осоки, вопрос: а какова альтернатива?
Вредным – согласно контексту всей «Центурии бесстрастия» – является услада чувств, любой чувственный опыт. Полезным – пестование бесстрастия, в идеале – уход в лес и питание плодами, кореньями, лежанка из свежих листьев на голой земле и так далее. Я поленился переводить соответствующие строфы о плодах-кореньях, поэтому пока вам придётся поверить мне на слово. Я бы с удовольствием пригласил автора к нам на Урал под Новый год. Отвёл бы его в ближайший лес и оставил на сутки. Пусть бы он нашел там свежие листья, плоды или умудрился из промерзшей земли выкопать хоть какие-то коренья…
Совершенно очевидно, что сам он всю эту ересь не практиковал, будучи придворным поэтом и имея полагающийся по чину уровень роскоши.
Я согласен, что апелляция к личности некорректна. Поэтому моделирование ситуации с участием поэта будем считать дружеским стёбом. Посмотрим на ситуацию под углом доктрины. Итак, в рамках какой модели мироустройства автор вещает нам обо всех вышеизложенных ужасах?
Если речь о модели материалистов, то каждый родившийся приговорен к смерти. Поэтому для него нет в этой жизни абсолютно ничего полезного. Следовательно, отведенный срок жизни имеет смысл провести хотя бы с удовольствием.
Если речь идёт о воззрениях веда́нты, то старость, болезни и жизненные силы – это иллюзия. Они лишь снятся Мировой душе. Поэтому перестань заморачиваться на этот счёт. И уж тем более не переживай за преданно отрабатывающих иллюзию людей.
Если речь идёт о санкхье, йоге, то базовое назначение этого мира – бхога, т.е. предоставление чувственного опыта. Представим, что мы пришли на званый пир. Хозяева из радушия накрыли стол, так что он ломится от яств. И тут мы такие заявляем: «Извините, но у нас пост! Thanx, but no, thanx!» И? Это оскорбительно! Это возмутительно! Это недопустимо! Вопрос простой: а чё тогда припёрся? Следовательно, полный отказ от чувственной сферы тождественен отказу от жизни, поскольку она для этого и создана. Лишая жизнь предназначения, мы оказываемся у разбитого корыта: обещанное освобождение, сцуко, всё не наступает и не наступает, а от всего, что на столе, я уже отказался, у меня даже тарелку со столовыми приборами убрать успели. И я сижу, как последний кретин, гляжу на пирующих и… не знаю, куда себя деть. Ибо деть себя просто некуда. Даже под стол не спрятаться, ибо там укромное место уже занято любвеобильными гостями…
В этом весь фокус ситуации: на любой ёмкий образ демагогии (а содержательно текст представляет собой форменную демагогию) можно, при должном умении, привести не менее ёмкий отрезвляющий образ. Что мы и сделали.
Дальше. Модель ритуалистов (пурва-мимансаков) заключается в том, что мы стяжаем благие заслуги посредством дхармы или ролевого долга (он же, как мы выяснили, тапас), чтобы вкусить за это награду. Тогда встаёт вопрос: Если я сюда пришел получить свою награду, вы мне зачем настроение портите своей унылой экклезиастовщиной?
В одном из последних стихотворений «Любовной центурии» автор делает замечание: люди делятся на три типа – 1) моралисты (адепты нити-щастры), 2) по*уисты (адепты вайрагьи) и 3) сексофилы (адепты щрнга́ры, амурных забав). Я по своему складу отношусь к первым. И с младых ногтей меня подмывало всем указывать, что и как правильно. Пока я не послушался Хуана, не взялся за ум и не освоил искусство предоставлять людей самим себе. Больше всего мне помогла авторская концепция ПиС, поскольку она наглядно показала, что у каждого – своя пьеса, свой сценарий, свой набор вакантных ролей. И кто я такой – пусть хоть сто раз моралист, – чтобы в чужой монастырь со своим уставом суваться?
Да, такой поворот не поменял мою суть: я был и остаюсь убеждённым моралистом. Просто не имея возможности насаждать мораль в других, мне ничего не остаётся, как насаждать её в самом себе. Обкатывать, проверять на собственной шкуре. И, скажу по секрету, часто посреди моря-океана всё оказывается совсем не таким, как виделось на берегу. И это – бесценный опыт.
Не договорил. Так вот, в модели санкхьи и йоги, как и в буддизме, нам предлагается натренировать искусство уходить с концами: так, чтоб р-р-раз и навсегда! При этом нам приходится верить на слово болтунам, которые подтвердить саму техническую возможность реализации данной цели не в состоянии априори.
Итак, трезвые рассуждения приводят нас к парадоксальному выводу: ни в одной из доступных нам моделей мира нет ни единого основания сожалеть, что кто-то когда-то где-то занимается хернёй. Вы поймите одну простую вещь: если для него это награда за прежний тапас, он имеет на это полное право, если это для него форма прельщения, то он в ближайшее время резко начнёт тапасировать. Из-под палки. Но в обоих случаях нет ни малейшего повода переживать.
На самом деле если уж о чем-то и горевать, то это об отсутствии идеологии, в которой людям можно было бы жить гуртом, дружно, в любви, согласии и заботе друг о дружке. А если, извините, нет даже сценария, то мы при всём желании не сможем поставить такую пьесу в нашей жизни. Поэтому мы и живем безыдейно. Вот каждому по необходимости и приходится продолжать заниматься всяким вздором и лишь в меру имеющихся возможностей подключать в свою жизнь элементы аскезы ради сохранения своего сегодняшнего и обеспечения своего завтрашнего завтрашнего блага.
А страдания, старость, болезни и смерть – это старая поповская уловка, которой стращал ещё Будда Щакьямуни (а вслед за ним – остальные буддийские проповедники). Что невозможно изменить, с тем следует заранее смириться. Это и будет принятие жизни такой, какая она есть, без лишних фантазий. Покуда в силе и живой – успевай сделать всё, что хотел. Все пути одинаковы – они ведут вникуда. Единственная разница заключается в том, есть на твоём пути Сердце или нет…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *