IU 1 – Ищите прежде Царства Божия…

3 августа 2020 года. Накануне сделал генеральную приборку, квартира стала снова приятно полупустой. С утра проснулся в духе. Начал по плану готовиться к вечернему застолью. Однако карма оказалась сильнее.
Усилия пошли прахом, а внутри всё бурлило и клокотало так, что я просто отказался ехать на празднование дня рождения одного из двух своих невиртуальных друзей. Благо, мой эксцентризм в глазах друзей не требует дополнительных оправданий.
Чтобы хоть как-то отвлечься от внезапной кармической кочегарки, решил почитать что-то из старого заскорузлого. Таковым оказалась Ища-упанишада. Собственно, после Йога-су́тр она является рекордсменом по количеству внимания, затраченному мной на погонный сантиметр текста. Заодно устроил ревизию. Выяснилось, что в коллекции собрано уже более дюжины санскритских комментариев на упанишаду.
В общем, в двадцатый раз сделал одно и то же: принялся читать текст, будто впервые держу его в руках. Ниже – пошаговый отчет получившегося разбора первого стиха первой мантры. Параллельно вставлял грамматические пояснения для занимающихся языком, чтобы хоть какой-то прок был (не зная наперёд, чем всё закончится).
Итак, вот как выглядит мантра в рукописи:

Сделаем список:
ओं ईशावास्यमिदसर्वंयत्किंच्चजगत्यांजगत् तेनत्यक्तेनभुञ्जीथामागृधःकस्यस्विद्धनम्१

Обратите внимание на типичную рукописную орфографию: фраза до цезуры пишется в одно слово, без пробелов. В месте пробела обычно впоследствии красными чернилами отрисовывают данду. Но когда списчик загодя знает, что его рукопись идёт в коллекцию безграмотному князьку, т.е. никто читать всё равно не будет, то на лишних телодвижениях часто экономит. Может ещё попроставлять на первой странице или двух. А дальше простые проблелы будут единственной пунктуационной разметкой текста.
Знаете, сколько раз об этом думаю, столько раз диву даюсь: как можно язык с такой чудовищно неразвитой пунктуацией всерьёз считать литературным (буквальное значение слова санскрит)? Это не более чем манипулятивная уловка под названием Произвол поименования, когда с очевидностью недоразвитую вещь именуют совершенной, чтобы пыль в глаза пустить.
Несколько замечаний по списку.
1) ओं – записан с помощью архаичного разновида. Кстати, популярное написание ॐ – это тоже всего лишь архаизм для ओं. Строго говоря, в состав мантры он не входит, а произносится с целью заручения поддержкой Высших сил в рецитации всей упанишады.
2) Особый знак для носового звука присущ исключительно фонетической школе Яжурведы. Принято считать, что и произносится он не чистым носовым, а со вставным /г/, т.е. /гŋ/. В классических системах орфографии он заменяется на обычную анусва́ру.
3) Написание двойного च्च в слове यत्किंच्च не имеет известных мне грамматических объяснений. Скорее всего, ошибка писаря.
Поскольку классическая рукописная орфография не устраивает даже туземных мазохистов от науки, то они идут на некоторые уступки и в изданиях добавляют пробелы между словами после конечного гласного перед начальным согласным.
С учётом сделанных замечаний мы получаем вот что:
ईशावास्यम् इदं सर्वं यत्किंच जगत्यां जगत् तेन त्यक्तेन भुञ्जीथा मा गृधः कस्यस्विद्धनम् १
Поскольку я напрочь лишён тяги к мазохизму (во всяком случае, наивно в это верю), то иду дальше и использую улучшенную орфографию современного упрощенного санскрита, протоколу которой дал название Пада-рачана:
[ईशावास्यम्] इदं सर्वं यत् किं च जगत्यां जगत् तेन त्यक्तेन भुञ्जीथाः मा गृधः कस्य स्वित् धनम्
ईशावास्यम् является омографом и может означать на морфологическом уровне несколько равнозначных вариантов:
вар.1 ईशा वास्यम्
вар.2 ईशा आवस्यम्
вар.3 ईश–आवास्यम्
Третий вариант, как мы писали раньше, наименее правдоподобен. Если присмотреться ко всей строфе, в ней нет ни одного сложного слова. И на всю упанишаду полноценных сложных слов (без устойчивого значения и не исключительно отрицательных) – всего шесть! При такой стилистике едва ли есть основания предполагать наличие сложного слова в случае ईशावास्यम्. Это раз. Во-вторых, герундив требует в качестве аргумента слово в творительном падеже. Но в силу AA 2.1:33 словосложение герундива со словом в творительном падеже возможно только при условии утрирования смысла.
Пример:
काक–पेया नदी – Река, <в которой так мало воды, что даже> ворона может её выпить.
За восемнадцать лет чтений санскрита ни разу не встречал живого примера на данное правило. И не вижу оснований появиться ему в нашем случае.
Итак, стилистика текста и общая практика словоупотребления герундивов голосуют за наличие двух самостоятельных слов.
Против второго варианта (ईशा आवस्यम्) говорит то обстоятельство, что ни в одном из десяти имеющихся в моей коллекции рукописных списков не представлено аваграхи ऽऽ, выступающей в роли маркера выпадающего начального आ. И хотя знак этот не является нормативным (в санскрите вообще нет нормативов пунктуации), но здравый смысл должен был подвигнуть хотя бы кого-то из писцов вставить её, ведись речь именно о варианте 2. Поэтому, методом исключения мы оставляем в качестве рабочего вариант 1. Свою рабочесть он потеряет только ввиду явной несуразности.
Походя замечу, что для утверждения ईशा वास्यम् в качестве рабочего варианта чтения мне нужно было загодя умудриться понять, что за словоформа такая – ईशा. Ниже я постараюсь показать, что сделать это невозможно. А раз так, то и правильно разложить первое слово – тоже невозможно. Лишь двадцатый раз возвращаясь к нему и имея за плечами многолетний синтезированный опыт, можно (для себя, молча) обосновать чтение ईशा वास्यम्. С первого разу ни один из ста взявших текст в руки впервые знатоков санскрита не сумеет сказать ничего внятного.
Стихотворные данды мы ставить не будем, поскольку они не являются знаками препинания в плане синтаксиса, а только сбивают с толку. Нам будет проще расставить знаки препинания по месту, по смыслу.
Итак, окончательный вид вычитанного текста, оформленного восьмисложным четверостишием (щлокой):

aईशा वास्यम् इदं सर्वं
bयत् किं च जगत्यां जगत्
cतेन त्यक्तेन भुञ्जीथाः
dमा गृधः कस्य स्वित् धनम्

1. Глагольные узлы
1.1. वास्यम्
1.2. भुञ्जीथाः
1.3. मा गृधः
2. Узловые гнёзда
2.1. वास्यम्
(что?) इदं सर्वं объект пассивной диатезы
(кем?) ईशा а) агенс либо б) инструмент
2.2. भुञ्जीथाः
(кто?) <त्वम्> подразумеваемый субъект
(что?) обязательного аргумента объектного типа в тексте не видно
2.3. मा गृधः
(чего?) обязательного аргумента объектного типа в тексте не видно. कस्य स्वित् धानम् не может быть объектом.
Итак, мы имеет парадоксальную ситуацию: удивительным образом слова отказываются сочетаться друг с другом по смыслу, а в синтаксическом плане отсутствуют многие обязательные аргументы.
Абсолютное большинство двусмысленностей в герменевтике старинных текстов устраняется только контекстом. Либо не устраняются вовсе. Узкий контекст: это сказанное ранее. Широкий контекст – место данного произведения.
Строго говоря, широкого контекста у нас нет. Ища-упанишада – это пришитый собаке лисий хвост, поскольку является заключительной, сороковой главой сборника Щукла-яжурведы и единственной главой, формирующей так называемый «Теоретический раздел» (жня́на-ка́н̣д̣а), тогда как вся предшествующая часть – «Процедурный раздел» (карма-ка́н̣д̣а). Никаких пометок насчёт соотношения и взаимосвязи между этими разделами сборник (самхита́) не содержит. В таком случае у нас единственный шанс распутать клубок: вчитываться в каждое слово с самого начала.
1. ईशा
Итак, первое слово – ईशा. Что это за словоформа, как она образована? У Монье и Апте есть корневое имя ईश् с общим на двоих значением A master, lord, Supreme Spirit. При этом первый даёт ссылку на Важасанеи-самхиту, недвусмысленно подразумевая именно наше вхождение.
Но ведь так не бывает, чтобы слово имело единичное употребление на весь корпус санскритских текстов! Ведь слова становятся носителями значений только ввиду их употребимости, наличия фиксированной конвенции на их счёт. Если я использую слово, то должен быть уверен, что адресат сможет его воспринимать в качестве Знака для нужного Значения. А такое возможно только при предварительном формировании ассоциации между Знаком (слово) и Значением. Либо слово должно быть интуитивно понятно.
В толковом словаре शब्द–कल्प–द्रुमः лексема ईश् в именном значении отсутствует. В толковом словаре वाचस्पत्यम् (который издан после выхода первого словаря Монье, а потому неприкрыто пользуется наработками западных лексикографов) приводится несколько дополнительных цитат с её употреблением. Однако после внимательной проверки все, кроме нашей, оказываются высосаны из пальца. Приведём характерный пример:
“नमो देवेभ्यो नम ईश एषां कृतं चिदेनोमनमा
विवासे” [Р̊гведа 6.51:8].
Здесь ईशे, якобы, является D sg m от корневого имени ईश्. Однако, согласно Саяне (и это вяжется по смыслу), словоформа ईशे – это ведийский вульгаризм вместо требуемого ईष्टे Властвует. И общий смысл фразы नम ईश एषां = Поклонение властвует среди них (небожителей).
Ещё один пример:
“सह एवेशाम् आरण्यानां पशूनाम् अवरुन्धे” [Щатапатха-бра́хман̣а 12.7.2:8].
В данном случае словоформа ईशाम् берётся в A sg от ā ईशा Владычество Господство. И вся фраза читается:
Он заключает в себе саму силу, владычество диких животных.
Итак, даже после долгих лет поиска мы не сумели найти ни единого внятного употребления корневого имени *ईश् в самостоятельной позиции за пределами читаемой мантры. Как такое может быть? Но если посмотреть на ведийский язык, то обнаружится, что в нём может быть всё что угодно, ибо, по ощущениям, каждый жрец, впадая в транс, начинал чудить и нести грамматически несостоятельную тарабарщину. За ним записывали. Потом расшифровывали, как могли, и в итоге получились знаменитые ведийские самхиты.
На деле же мы имеем следующую ситуацию: человек, владеющий классическим санскритом и имеющий за плечами начитанность длительностью десяти-пятнадцати лет оказывается не способен разгадать лексико-синтаксический ребус, предложенный ему автором Ища-упанишады в первом стихе первой мантры. И не нужно стесняться называть вещи своими именами: бессмыслица должна именоваться именно Бессмыслицей, а не ‘Возвышенной поэзией провидцев’. Я на полном серьезе готов раскатать на базе классической санскритской грамматики и здравого смысла любого, кто попытается отстоять состоятельность данного фрагмента.
Дальше у нас два варианта: либо послать всё накуй (но это неинтересно), либо упереться и начать сочинять, подражая всем прочим комментаторам (ибо кроме сочинительства они в данном случае ничем заниматься больше не могут по определению – текст не располагает).
Вайшнавы вслед за Мадхвой отказались от раздельного чтения ईशावास्यम् в пользу ईश–आवास्यम्. И даже подсуетились, дописав соответствующий фрагмент в Брахма́н̣д̣а-пура́н̣у (ни для кого ведь не секрет, что Пура́н̣а – это аналог современной библиотеки, в которую в виде отдельных глав можно непрерывно добавлять всё новые и новые книги). Но, как мы показали выше, чтение через сложное слово неприемлемо ибо идёт вразрез со всей стилистикой текста и противоречит грамматике. Впрочем, раз уж мы затронули эту тему, Мадхва классифицирует слово в качестве татпуруши родительного: ईशस्य आवास्यम्.
Ничего не остаётся, кроме как согласиться с грамматически полусостоятельным допущением, что ईशा – это I sg m от *ईश् Владелец Хозяин Барин Господь Властелин.
Чтобы определить синтаксическое значение творительного падежа, нам нужно понимать контекст. Контекст задаётся следующим словом.
2. वास्यम्
I sg n от adj वास्य
वास्य представляет собой причастие долженствования (герундив), образованное в порядке AA 3.1:124 от омонимичного √वस् с вриддхированием гласной корня, что делает форму वास्य омографичной как при изводе от исходных корней, так и при изводе от каузативных корней.
Возможны следующие варианты значений:
1 ca 10√वस् Ароматизировать Надушивать 2 ca 6√वस् Вынудить сиять 3 ca 1√वस् Заселять 4 10√वस् Предлагать 5 ca 2√वस् Одевать
Мы постарались выбрать только наиболее подходящие по контексту первого слова значения. Как видим, второе слово является омонимичным и может изводиться от множества самостоятельных глагольных корней.
Поскольку не хочется гадать на кофейной гуще, попробуем упростить себе жизнь и введём в рассмотрение следующий фрагмент.
3. सर्वम् इदम्
सर्वम् (I sg n от pron सर्व) Вся; इदम् (I sg n от pron इदम्) Этось
Перед нами клише, выступающее эвфемизмом для Этого мира, имманентного чувствам.
Сразу оговоримся, что стих b यत्किंच जगत्यां जगत् не может являться распространением к इदम्, поскольку это порождает абсурдный смысл: सर्वम् इदम् уже охватывает Всё это (видимое), тогда как यत्किंच जगत्यां जगत् выделяет лишь какую-то часть Всего. Поэтому стих b семантически не может относиться к стиху a, несмотря на то, что именно так его читает больше половины туземных комментаторов.
Ну а мы, в свою очередь, получили законченное предложение, которое в синтагматическом виде выглядит так:

सर्वम् इदम् ईशा वास्यम्।

Грамматическая форма वास्यम् предполагает пассивную диатезу. Таким образом, सर्वम् इदम् выступает объектом, वास्यम् передаёт действие, требуемое совершения, а ईशा по смыслу может выступать либо а) субъектом ролевого творительного либо б) инструментом ролевого творительного.
Проблемным местом является отсутствие фиксированных в грамматике па́н̣ини семантических значений, которые передаёт собой герундив. Согласно языковедам, основные значения таковы:
(1) Должно быть сделано
(2) Приказано сделать
(3) Побуждаемо к совершению
(4) Допускается Разрешается сделать
(5) Заслуживает быть сделанным
Согласитесь, оттенки смысла расходятся более чем существенно.
Если мы продолжаем придерживаться изрядно пошатнувшейся презумпции ума на стороне автора, то должны будем признать: по смыслу ईशा не может выступать субъектом действия. В противном случае оказывается, что мы постулируем некое действие, требуемое исполнения на будущее, но при этом ответственным за его исполнение назначаем Господа. Это семантическая аномалия под названием бессмыслица: никто из людей не способен вчинить Господу в обязанность совершение того или иного действия. Даже в значении «заслуживает быть сделанным» применительно к Господу фраза будет лишена смысла: мы не можем помыслить Господа субъектом в будущем времени. Он не может в будущем начать делать то, чего до сих пор не сделал. Следовательно, методом исключения ईशा – это инструмент ролевого творительного.
Встаёт вопрос: а кто же субъект действия? По смыслу субъектом действия выступает адресат, т.е. каждый тот, к кому обращается во втором лице произносящий упанишаду. Это базируется на системном толковании присутствия в мантре глагольных форм второго лица: भुञ्जीथाः и मा गृधः.
В таком случае общий вид синтагмы с восстановленным умолчанием будет следующий:

<त्वया> सर्वम् इदम् इशा वास्यम्।

Ты должен выполнить действие по глаголу वस्
над всей Этосью
при помощи Господа в качестве инструмента.
Ущипните меня, я сплю?!! Как можно выполнить что-то ‘при помощи Господа’?
На самом деле фраза лишь на первый взгляд выглядит отборным бредом. Задумаемся: ведь и ‘над всей Этосью’ тоже невозможно выполнить никакого действия – внимание – в реальности!
Но надо иметь в виду, что Господь – это всегда некий концепт в сознании адресата. Аналогично и Вся Этось – это всего лишь некий концепт (единица мышления) в сознании адресата. По сути, нам говорят:
При помощи концепта ‘Господь’ ты должен совершить действие по глаголу वस् над концептом ‘Вся Этось’.
То есть, нужно внести в досье под названием ‘Вся Этось’ некую дополнительную характеристику, ключевым элементом которой является концепт ‘Господь’. Другими словами, между двумя этими концептами следует пробороздить стойкую ассоциативную связь, которая стала бы фундаментальной для той модели мира, которой пользуется адресат.
И вот теперь, когда весь этот непрожеванный ментальный винегрет психотактического зомбирования стал для нас очевиден, мы можем с чистой совестью вернуться к значениям лексемы वास्यम् и подобрать ту… нет, не которая единственно подходит. А которая нам больше понравится. Почему? Потому что, напомню, мы изначально пришли к нашим выводам в режиме фантазирования ввиду того, что первое слово мантры, ईशा, является непереводимым (и даже нераспознаваемым, без подсказок комментаторов-выдумщиков).
Итак,
1 Можно надушить всю Этось Господом? В буквальном смысле нет, поскольку Господь – это не парфюм. Но в переносном – запросто. Речь будет идти о том, чтобы во всём, что видим, что слышим, что вкушаем, ощущать аромат Господа. Как видим, значение по смыслу более чем подходит.
2. Можно сделать Мир осиянным при помощи Господа? Запросто. Именно отраженным сиянием Всевышнего этот мир и сияет. Примерно как матрица моего ноутбука сияет отраженным сиянием электричества, а не своим собственным. Но здесь проблема в том, что это уже случилось, это уже данность – мир уже сияет отраженной славой Господа. Поэтому дополнительно мы с этим ничего поделать не можем. А значит, это не наш случай.
3. Можно заселить всю Этось Господом? Смотря в какой картине мира. В недвойственной картине – нельзя, поскольку Этось и Господь – это тавтология. С позиции двойственности мы вполне можем заниматься визуализацией подселения Господа в виде незримой, но вездесущей Мировой Души в каждую вещь, в каждое переживаемое нами явление. Это будет содержанием так называемого процесса ‘обожения реальности’. Вполне себе распространенная практика психотактического самозомбирования, используемая в самых различных религиях.
В данном ключе текст читается последователями Мадхвы.
4 Значение Предлагать по контексту, как видится, не подходит.
5 Мы можем одеть идею Мира при помощи идеи Бога? Буквально – нет, фигурально – запросто. Бог окажется тем безразмерным кафтаном, в который помещается весь этот мир. С точки зрения образности это в разы слабее, чем вариант 3. У адепта формируется ложная убежденность, что Господь есть где-то там, снаружи этого мира. Собственно, именно такая идея ‘исключённого Бога’ доминирует в умах профанных верующих: Бог – где-то там, на небесах. Однако, это противоречит как воззрениям упанишад в целом, так и содержанию нашей упанишады в частности. Но именно в этом ключе текст читают последователи Щан̇кары, глоссируя वास्यम् через आच्छादनीयम्, которое ошибочно переводят через to be covered или, поскольку смысл абсурден, просто через covered, что игнорирует грамматику стиха.
Из всех вариантов мне лично приглянулся извод वास्यम् от каузативной формы 1√वस् в значении Заселять, поскольку позволяет получить смысл навырост, с которым лично я дальше могу работать.
Шершавым языком плаката, через пень-колоду, нам хотят донести достаточно очевидный факт. Мы пришли в этот мир в гости. Почему? Потому что когда мы пришли, мир уже был, он ждал нас. Но в любых «гостях» есть хозяин. Должен быть. Никто из людей таковым быть не может, поскольку каждый из них точно также пришёл в уже существовавший мир, т.е. в гости. Так вот, Хозяином этого Мира является Господь, частные характеристики которого приводятся в упанишаде далее. Поэтому, мой юный друг, если хочешь мира с этим миром, верни Хозяина на подобающее Ему местоЗасели Им этот мир, или, что одно и то же, Засели (добавь) Его в свою концепцию ‘Этого мира’. И это понимание должно стать глубинной мировоззренческой установкой адепта, чтобы можно было говорить о том, что он действительно живёт духовной жизнью.
Поскольку любой мир является суммой представлений о нём, то отсутствие Хозяина в качестве ключевой фигуры в модели мира приводит к тому, что всё находящееся вокруг себя люди воспринимают как бесхозное, а потому пыжатся присвоить это бесхозное себе. А поскольку таких умников, если верить официальной статистике, семь миллиардов, то начинается грызня внутри собачьей своры. Такова парадигма жизни любого богоборца – Искать, Бороться, Найти и Перепрятать. Он с пеной у рта будет доказывать, что «место под солнцем нужно выгрызать с боем».
Встаёт вопрос: в рамках какой картины мира реализуема инсталляция данной модели? Ответ: в рамках срединного пути здравомыслящего человека. Это не абстрактная диванная или кабинетная идеология, а уровень внутренних договорённостей человека с миром – человек формирует у себя внутри почтительно отношение ко всему, что его окружает, трезво понимая, что за всем этим обязан скрываться Хозяин. А раз так, то режим вежливого гостя – единственно верный.
Если, скажем, адвайта-веда́нта позволяет делать что угодно на том основании, что любые выкрутасы – это причуды Единого в самом себе, то куда ведёт человека такая идеология вседозволенности? Если са́н̇кхья в её позднейших интерпретациях позволяет человеку «трахать мир во все щели» (символизм совокупления многих Пурушей с одной проституткой Пракр̊ти – один из самых ярких в са́н̇кхье, корнями уходящий ещё в Щвета́щватара-упанишаду), то куда ведёт человека такая идеология распущенности?
А вот перед нами принципиально иная поведенческая установка – установка гостя по отношению к жилищу и вещам Хозяина. Чувствуете, насколько иным будет по характеру человек, выступающий носителем такой идеологии?
И, кстати, именно такая позиция полностью сочетается с заповедями Христа.
Ищите прежде Царства Божия и правды Его, а всё остальное приложится [Мф 6:33].
А мы, презанятные клоуны, хотим, чтобы к нам всё приложилось, палец о палец не ударив в поисках Царства Божия и тем более – правды Его.
Примерно на этом месте часы пробили пять утра ровно и я решил, что нужно ставить многоточие… Оценивая объективно, это лучшее прочтение текста, которого я добивался за все десять лет работы с упанишадой.
Всё, спать!

4 комментария

  1. Андрей

    Полагаю, автор упанишады удивлён таким прочнением, потому что оно прекасно глубиной и плотностью пучка вплетённых смыслов. Само изложение разбора – превосходный учебный материал по работе над тесктом. Каждый раз восхищаюсь. Спасибо тебе!

    Ответить
      1. Андрей

        Нам не дано предугадать,
        Как слово наше отзовется, —
        И нам сочувствие дается,
        Как нам дается благодать…

        Федор Тютчев

        Ответить

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *