Едою служит подаянье…

भिक्षा अशनम्, तत् अपि नीरसम् एकवारम्
शय्या च भूः, परिजनः निज–देह–मात्रम्।
वस्त्रं विशीर्ण–शत–खण्डमयी च कन्था
हाहा तथाऽपि विषयाः न परित्यजन्ति॥

1aअशनम् भिक्षा <भवति>, bतत् अपि नीरसम्, एकवारम्। 2शय्या च भूः <भवति>। 3परिजनः निज–देह–मात्रम् <भवति>। 4विशीर्ण–शत–खण्डमयी कन्था च वस्त्रम् <भवति>। 5हा हा तथाऽपि विषयाः न परित्यजन्ति।
भिक्षा (N sg от f भिक्षा) Подаяние; अशनम् (N sg от n अशन) Пища; तत् (N sg n от pron तद्) Та; अपि (pcl) Да и; नीरसम् (N sg n от adj नीरस) lit Утратившая сок/вкус fig Заветрившаяся Безвкусная Засохшая; एकवारम् (adv) Однократно; शय्या (N sg от f शय्या) Постель; (conj) И; भूः (N sg от f भू) Земля; परिजनः (N sg от m परिजन) Окружение Спутники; निज–देह–मात्रम् (N sg от n मात्र; nitya?) Лишь मात्रम् собственное निज тело देह; वस्त्रं (N sg от n वस्त्र) Одежда; विशीर्ण–शत–खण्डमयी (N sg f от ~खण्डमी; kd विशीर्णानि यानि शत–संख्यकानि खण्डानि, तन्मयी) Из сотни शत изношенных विशीर्ण лоскутков खण्डमयी; च (conj) И; कन्था (N sg от f कन्था) Латаное рубище; हाहा (inj) Увы и ах; तथाऽपि (pcl) Всё равно; विषयाः (N sg от m विषय) Соблазны; (pcl) Не; परित्यजन्ति (P pr 3 pl от परि–1√त्यज्) Оставляют.
Еда – подаяние, да и та безвкусна, раз в день. Постель – земля. В окружении – только собственное тело. Одежда – латаное рубище из сотни изношенных заплат. Соблазны же, увы и ах, всё равно не покидают.
В тексте присутствует двусмысленность, вызванная безграмотным протоколом записи. भिक्षाशनम् может быть прочитано двояко: а) как два самостоятельных слова भिक्षा अशनम् или как сложное слово भिक्षा–अशनम्. Санскритский комментатор читает по второму варианту. Я для этого не вижу оснований, поскольку в таком случае получается называное предложение из одного единственного слова. Таковых в санскрите за пределами междометий и обращений не встречается. Кроме того, это ломает стилистику текста, поскольку везде идёт категоризация: शय्या – भूः, परिजनः – निज–देह–मात्रम्. Именно поэтому мы должны читать в два слова भिक्षा – अशनम्.
Слово विशीर्ण–शत–खण्डमयी составлено не совсем точно. Правильно: शत–विशीर्ण–खण्डमी = शत–संख्यकानि विशीर्णानि यानि खण्डानि, तन्मयी.
Какие домыслы возникают у нас, когда мы видим на улице чумазого человека в рубище с табличкой «Помогите купить билет домой»? Правильно, «Бомж». Именно так работает любой домысел (анума́на) – мы внешний Знак используем в качестве ссылки на присвоенное ему Значение. Причем, Значение это присвоили мы сами в ходе социализации. Следовательно, иное содержание социализации может в пределе дать иные ассоциации Знака и Значения. Одна из таких альтернатив реализована в Индии. Здесь голый сумасшедший вызывает стойкую ассоциацию с Са́дху. А любого Са́дху принято считать святым. Это – часть культурного кода, элемент социальной договорённости.
Теперь вспомним вероятностный характер любого домысла на хрестоматийном примере с нависшей грозовой тучей. Домысел «Будет дождь» всегда носит вероятностный характер – мы лишь предполагаем возможность дождя в целях принятия заблаговременных мер – успеть снять бельё с незастекленного балкона, вернуться домой, не выходить на улицу без пущей нужды и так далее. Но ведь всегда есть шанс, что – как писал Д.Н. Мамин-Сибиряк, «пронесёт тучу мороком», дождь не пойдёт. То же самое с са́дху. То же самое с бомжами. Внешняя форма лишь предрасполагает к некому типичному для неё содержанию. Да и то лишь в той части, в какой мы сами это содержание способны постичь.
В Индии духовность – это бизнес. Бандитский, безжалостный. Оборот сопоставим с тем же бандитским бизнесом, который царит в Болливуде. И местные всё это прекрасно знают. Но культурный код – это вам не шутки. Во всех эпосах, которые вам мама с детства читает на ночь, описывается могущество бродячих аскетов, якобы отрекшихся от мира. Вы не можете начать мыслить иначе, вас к этому приучили. Кроме того, рама его знает, а вдруг конкретно этот ряженый действительно обладает сверхспособностями. Мне зачем проблемы? Поэтому лучше постеречься и проявить почтительность. Так «са́дху» в Индии стали местным жупелом. Поработали на зачётку, теперь зачётка работает на них.
Поэт же нам вскрывает изнанку ряженых. Он прямо говорит, что ни жизнь на подаяние, ни сон на скамейках, ни рубище на теле, ни опорки на ногах не имеют силы над теми желаниями, корень которых – в карме, т.е. в глубинном программном коде, обсчитывающим судьбу каждого из нас.
Или что, вы всерьёз думаете, что у бомжей нет любви, нет драк за своё скудное имущество? Я одно время очень плотно интересовался этой темой, да и помоечником был профессиональным (до сих пор в квартире есть вещи, принесённые либо из заброшенных домов, либо с ближайшей помойки). И лично на меня внешний вид вообще не производит никакого эффекта. Причём, ни костюм-тройка с шелковым подкладом, ни лохмотья в стиле бохо. Мы общаемся не пальто с кафтаном. Мы общаемся душа с душой. А потому параметры души (или, для начала, сам факт её наличия или отсутствия) – это единственное что важно для личного общения.
Поэт гениально построил синтаксис своей эпиграммы. В ней сквозит недосказанность: нам даже после третьего-пятого прочтения не ясно, про себя ли он говорит, свой ли опыт описывает, или случайно подглядел, как очередной ряженый са́дху пикапит малолетку на Кумбхамеле.
По этому поводу очень ценное руководство содержится в Майтрея-упанишаде, которую я выкладывал в своём переводе несколько лет тому назад.
यदा मनसि वैराग्यम्
जातं सर्वेषु वस्तुषु।
तदा एव संन्यसेत् विद्वान्
अन्यथा पतितः भवेत्॥
Отречься от мира просветленный может лишь тогда, когда в его уме возникло безразличие ко всем вещам. В противном случае он станет падшим [Майтрея-упанишада 2:19].
Совершенно точно с этим механизмом показного ханжества люди встречались во все времена. А потому у некоторых особо честных хватало смелости произносить вслух «А король-то голый!» И оформлять соответствующие рекомендации в виде священных писаний. Ибо литература – это основной дистрибутив Программ и Сценариев во все времена. Только оттуда и можно почерпнуть дополнительные утилиты помимо доставшихся тебе в базовой комплектации биокомпьютера.
Итак, я предлагаю вместе мысленно поблагодарить поэта за ценное напоминание: не всё то золото, что блестит; не всё свято, что в книжку вмято; не всякий ряженый в лохмотья – безжеланный святой.
И это же служит напоминанием всем дауншифтерам: вы не вправе совсем отворачиваться от мира, пока не отыграли до конца свой спектакль. Нужна пауза? Возьмите и передохните. Но и в этом случае уединяйтесь лишь для того, чтобы однажды явить миру нового себя и плоды своих озарений. Только этим вы и сможете оправдать свой уход.
п.с. Я очень долго и тягостно подбирал задник к эпиграмме. Ну правда, не вставлять же лобызающихся бомжей. Сначала было поставил смешных аскетов, играющих в футбол. Но показалось недостаточно сильно. Сменил на… вычурного скомороха. У него нет лохмотьев, но он является живым воплощением того типажа, который отрисовал нам автор.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *