Вот груди, выпирающая плоть (18+)

я
स्तनौ मांस–ग्रन्थी कनक–कलशौ इति उपमितौ
मुखं श्लेष्म–आगारं तत् अपि च शशाङ्केन तुलितम्।
स्रवन्–मूत्र–क्लिन्नं करिवर–शिरः–स्पर्धि जघनम्
मुहुः निन्द्यं रूपं कवि–जन–विशेषैः गुरु कृतम्॥
σ: 1aस्तनौ, bमांस–ग्रन्थी <सन्तौ,> «aकनक–कलशौ» इति उपमितौ। 2मुखं श्लेष्म–आगारं <भवति>। 3तत् अपि च शशाङ्केन तुलितम्। 4स्रवत्–मूत्र–क्लिन्नं जघनम् करिवर–शिरः–स्पर्धि <भवति। 5इति एवं> मुहुः निन्द्यं रूपं कवि–जन–विशेषैः गुरु कृतम्।
स्तनौ (N du от m स्तन) Груди; मांस–ग्रन्थी (N du от m ~ग्रन्थि) Выпуклости ग्रन्थी плоти मांस; कनक–कलशौ (N du от m ~कलश; kd कनकमयौ कलशौ) Позолоченные कनक купола храма कलशौ; इति (pcl) Так; उपमितौ (N du m от adj उपमित; pp от उप–2√मा) Сравниваются; मुखं (N sg от n मुख) Лицо; श्लेष्म–आगारं (N sg от n ~आगार; G-tp श्लेष्मनः आगारम्) Жилище आगारं слизи श्लेष्म; तत् (N sg n от pron तद्) Оно; अपि (pcl) Даже; (conj) И; शशाङ्केन (N sg от m शशाङ्क; bah शशः अङ्कम् अस्य इति) lit С носительницей отметины в виде кролика fig С луной; तुलितम् (N sg n от adj तुलित) Уравнено; स्रवन्–मूत्र–क्लिन्नं (N sg n от adj ~क्लिन्न; pp от 4√क्लिद्) Влажное क्लिन्नं от подтекающих स्रवन् выделений मूत्र; करिवर–शिरः–स्पर्धि (I-tp करिवरस्य शिरसा स्पर्धि) Ровня स्पर्धि голове शिरः превосходнейшего слона करिवर; जघनम् (N sg от n जघन) Бедро; मुहुः (adv) Многократно; निन्द्यं (N sg n от adj निन्द्य; pn от 1√निन्द्) Заслуживающий осуждения; रूपं (N sg от n रूप) Облик; कवि–जन–विशेषैः (I pl от m ~विशेष; कवयः एव जनाः, तेषां विशेषैः) Отдельными товарищами विशेषैः из поэтической कवि братии जन; गुरु (N sg n от adj गुरु) Важным; कृतम् (N sg n от adj कृत; pp от 8√कृ) Сделано.

Груди, <простые> выпуклости плоти, образно описываются как ‘позолоченные купола храма’. Лицо – это обитель мокрот. Но и оно уравнено с Носительницей отметины в виде кролика. Мокрое от физиологических выделений бедро – ровня голове наилучшего слона. Раз за разом заслуживающая порицания форма переоценивается отдельными товарищами из поэтической братии.

Наверное, в качестве проходной эпиграммы в сборнике – прочитал и забыл – это стихотворение издать ещё можно. Но когда нам приходится вскрывать а) его избыточную физиологичность и б) психическую подоплеку, то некоторым пуританам может стать не по себе. Однако из песни слов не выбросишь. Есть конкретный материал, особая форма выражения не менее конкретной мысли. А раз так, мы обязаны её обсудить. Дело ведь не в том, что это – непечатно. Есть уйма непечатных – согласно текущим нормам морали и культурного кода в целом – явлений, однако это не отменяет существования самих Программ и Сценариев, скрывающихся за этой непечатностью.
Поскольку я читаю больше для себя, то вполне мог бы и пропустить это четверостишие. Но дело всё в том, что сам давно ищу повода поговорить на затронутые здесь темы.
Сначала кристаллизуем поверхностный смысл сказанного поэтом, чтобы было от чего отталкиваться.
На непродолжительное время автор встал в позицию философа, придерживающегося максимы: «Начало мудрости – вернуть вещам их истинные названия». Он делает вид, что ни сном ни духом про фигуративный, образный язык, а потому начинает именовать отдельные части тела женщины в физиологической плоскости. Так женская грудь у него стала парной выпуклостью – или даже наростом, опухолью – плоти. И ведь с этим не поспоришь. И вот он удивляется: где вы здесь увидели золочёные купола храма?
Дальше он прикидывается табуреткой и удивляется сравнению женского лица с Носительницей отметины в виде кролика. Последнее в санскритской поэзии является типичным клише-перифразой для Луны. «Где вы тут увидели Луну?» – спрашивает автор. – «Лично я вижу только сборник слизей и мокрот разных видов. Это и зловонная слюна во рту, это и сопли в носу, это и слёзы в глазах, и сера в ушах, и жир в волосах».
Наконец, дело доходит до нижних конечностей. Здесь – по моим исследованиям – нас ждёт межкультурный диссонанс. Т.е. мы представляем себе женщину несколько иначе, чем индийцы. Показательно эта разница отражена в Маха́бха́рате, в 38-й главе непереведённой на русский язык Книги наставлений, где профурсетка по прозвищу Паньчачу́да́ рассказывает небесному курьеру На́раде о природе женщин. Полностью перевод главы можно почитать на моем портале. Здесь же отмечу, что из сказанного нимфой можно сделать однозначный вывод: на уровне архетипа индийская женщина – это женщина высоколибидозная. И полностью отрабатывая свою роль, она течёт по поводу и без повода. А поскольку раньше не было ни нижнего белья, ни особых средств личной гигиены (ни то, ни другое не упоминается в Ка́ма-ща́стре), то результаты периодических подтеканий оставались прямо на женских бёдрах. Именно к этой физиологической особенности апеллирует поэт. Это лишь на первый взгляд кажется диким, поскольку мы наивно полагаем, что люди (в данном случае женщины) всего мира – одинаковые. Возьмите монголов. Они не моются. В итоге монгольская женщина к тридцати годам оказывается покрыта зловонной коростой в палец толщиной. Но местные уже принюхались к этому, и не замечают. А вот когда солдаты царской армии во время монгольских походов пытались одаривать любовью туземок, им резкий запах бил в нос и лишал мужской доблести… Ладно, отвлеклись. Когда же речь заводится о голове наилучшего слона, то имеется в виду слон в состоянии муста. Между глазом и ухом самца расположена щелевидная височная железа. Когда она запускается в работу, лоб слона раздувается, а из самой железы начинает истекать тёмная маслянистая жидкость. Она и называется в Индии мустом. Жидкость эта приводит слона в возбуждение сексуального характера. И вот такая, в гормональных подтёках, голова возбужденного слона и становится объектом сравнения для бедра архетипичной индийской женщины.
Хорошо, с поверхностным смыслом мы разобрались. Теперь, чтобы понять автора, нам нужно провести небольшое исследование с целью изолировать точку сборки, из которой вообще было написано данное стихотворение.
Сделать это крайне несложно, поскольку священные раннеиндийские тексты изобилуют нлп-шными приёмами формирования отвращения к органике в целом и своему телу в частности. И наиболее близкий для нас случай содержится ни где-то там, а в самой Йога-су́тре. Описывая плоды щаучи, автор говорит:
शौचात् स्व–अङ्ग–जुगुप्सा, परैः असंसर्गः
Результаты чистоплотности: отвращение к собственному телу, несовокупление с посторонними [YS 2:40].
Сделаем вид, что не заметили употребление परैः в мужском роде, хотя, как известно, за пределами монашеской общины йогинов совокупляются обычно с особями женского пола.
Итак, если кратко, то одной из тактических задач религиозного зомбирования является выработка чистоплюйства или крайней степени брезгливости ко всему нечистому. При этом надо понимать, что ярлыки «чистое» и «нечистое» развешивает сам адепт. В объективной безоценочной реальности нет ни «чистого», ни «нечистого».
Мне выпало «счастье» неоднократно пережить подобную агонию психики и могу сказать, что это одно из худших положений точки сборки в контексте удобства проживания жизни. Одно из худших!
Вот так и наш автор, явно подсев на теорию и практику йоги (ибо бредит йогической вайра́гьей на каждом шагу), стал брезгливым чистоплюем.
На могут возразить, дескать, а в чем его брезгливость? он ведь просто называет вещи своими именами. Отвечаю. Смотреть на вещи нужно шире. Метафоричность поэтического языка, превознесение красоты женского тела полностью соответствует важности объективно существующего полового влечения между мужскими и женскими особями вида Homo Sapiens Sapiens. Чтобы мужчина зачал в женщине ребёнка, женщина должна быть ему желанна. Естественное физиологическое влечение достаточно эффективно подпитывается лёгким воскумирливанием и боготворением. Так женщина становится для мужчины музой. Я приучаю себя видеть красоту в её теле. А красота, как известно, иррациональна. Она не сводится к констатации наличия «двух выпуклостей плоти» поверх грудной клетки или слюней во рту. Женская красота (на текущий момент пока ещё) – это часть социального танца продолжения жизни. Чтобы поэт появился на свет и получил право отпробовать этот мир на вкус, когда-то давным-давно его биологический отец должен был точно также с придыханием, крайне необъективно посмотреть на его биологическую мать. Не будь этой необъективности, не было бы и самого поэта, не было бы для него возможностей высказать свои потаённые брезгливые мысли о женском теле…
Мы хотим сказать одну простую вещь: автор совершенно не принимает во внимание категорический императив Канта, поскольку формулирует свою позицию так, что она ни при каких обстоятельствах не имеет права стать всеобщим законом.
Также нелишним будет напомнить, что именно магнетизм, притяжение противоположных полов позволяет обеим сторонам этого притяжения получать наиболее глубокий и устойчивый чувственный опыт из всех типов опыта, доступных в Матрице. И сколько бы вам ни пели про йогу как более достойную альтернативу такому опыту, это было, есть и будет не более чем демагогией. Да, транс даёт опыт иных состояний сознания. Но они достаточно непродолжительны, вне социума крайне малозначимы и – пока вы не достигли точки просветления – не способны повлиять на вашу повседневную жизнь, поскольку находятся в совершенно ином вибрационном диапазоне спектра.
Я очень долго жил под гнётом брезгливости к женскому началу и отношениям с ним. Осознанно позволил себе любить женщину я только в 2012 году, когда мне было уже за тридцать. Разумеется, годы ушли на то, чтобы разобраться что к чему. Но зато у меня теперь есть, с чем сравнивать: состояние пугливого избегания женщины и волшебство, магия контакта с ней.
Опираясь на личный опыт, берусь утверждать, что к представленному в тексте опорачиванию женского начала имеются физиологические предпосылки. В частности, ослабленное либидо. Тебе не очень чтобы хочется женского тела. Зато ты видишь раз за разом, что женщина тебя хочет. И начинаешь нагонять жути, подозревая, что она – прожорливая хищница, появившаяся в твой жизни, чтобы сожрать тебя с потрохами. И как защитный механизм начинаешь себе рассказывать сказки про антисанитарию промежности и запах изо рта.
И за всем этим маскарадом мы забываем, что в женском теле вообще-то проживает свой опыт такая же Душа, что и в твоём собственном. По крайней мере, относительно некоторых из женских тел сказанное справедливо.
Если же брать ещё более широкий контекст, то мы обнаружим, что транслируемая поэтом позиция является органической частью так называемой нивртти-ма́рги, Пути отвращения. Он сводится к десоциализации и эскейпизму. И по этому вопросу моя позиция совершено однозначна: когда придёт время, судьба каждого из нас сама десоциализирует. А потому пыжиться бежать впереди паровоза – глупо и бесперспективно. Живи пока живётся.
Я отдаю себе отчёт, что у обывателя нет такого ресурса свободного времени и такой самоотверженности, чтобы протестировать на своей шкуре за одну жизнь целый веер самых разных моделей мира. И поэтому, реализовав это в своей отдельно взятой жизни, ощущаю ответственность с высоты обрященного опыта позволять другим более трезво смотреть на вещи. Ибо твёрдо убеждён, что иногда лучше час подумать, чем год молиться. А поскольку думать тоже нужно умеючи, то предлагаю взять мой образ мысли за основу. Не как догму, а как некие базисные точки для своих личных изысканий и открытий. С теми или иными моими позициями можно и нужно не соглашаться, спорить. Но не озвучь я их вообще, вещь для вас так и продолжала бы оставаться неназванной, а значит, несуществующей… В этом и заключаются открывающиеся периодически окна возможности – во встрече с альтернативными Программами и Сценариями. Причем, не в виде мёртвых дистрибутивов, а в виде уже запущенных, активных операционных систем.
Что-то мне подсказывает, что это далеко не последний повод обсуждать тему квазидуховной брезгливости, поэтому для общего введения в неё сказанного более чем достаточно.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *