Стать аскетами и поселиться…

С момента выкладки первого варианта перевода (в прозе) прошло уже полтора месяца. Всё никак не хватало отваги взяться писать о сути прозрения, формализованного в стихотворении.
Выбор. Есть ли он вообще? Доступен ли он человеку? Откликаясь на вопрос больше чувствами, нежели рассудком, не стараясь приложить усилий, чтобы прочувствовать ситуацию, нам хочется ответить: «Ну, конечно же, выбор есть!» Но следствием такого ответа будет постулат о свободе воли всех живущих. Теперь на минутку представьте семь миллиардов ничем не обусловленных разнонаправленных воль. Возможно ли при таких условиях само существования социума как некоего подмножества людей? Ведь если каждый в любой момент времени выбирает делать то, что ему заблагорассудится, это будет хаос, броуновское движение. Никакой видимости стабильности.
Вы приходите утром на кухню, ставите греться воду, пытаетесь поджечь горелку, а она не поджигается – газа нету. А просто газовики решили, что сегодня им не хочется подавать газ на ваш дом. Вы решили выйти на улицу попить кофе, но на перекрёстке обнаруживаете, что даже на зеленый пешеходный сигнал светофора по проезжей части продолжают ехать машины, не давая вам возможности перейти на другую сторону. А просто автомобилистам надоело ездить только на свой зелёный, сегодня они решили ездить на любой. С горем пополам вы дошли до кафешки, уселись в тени, вам принесли меню. Вы открываете и делаете глаза по пять рублей: все цены в каких-то тугриках. На ваш недоуменный вопрос официант пожимает плечами, дескать, им надоело принимать рубли, они ввели свою валюту, которую можно наторговать на бирже. И вы уходите ни с чем. Садитесь в трамвай «двойку», чтобы съездить к родителям в центр города, а он внезапно везёт вас на окраину. А всё потому, что водителю надоело кататься по одному и тому же замкнутому кругу, чувствуя себя белкой в колесе. Вот он и решил «выпустить свою белочку на прогулочку»…
На этих заведомо утрированных примерах мы вынуждены констатировать, что в интересах поддержания стабильности общества возможность выбора у отдельных членов общества должна быть минимизирована. Так формируется общественный договор, когда каждый принимает на себя набор неких прав и обязанностей сообразно своей роли.
Разумеется, там и тут кто-то постоянно забывает о своих обязанностях, но продолжает качать права. Т.е. отыгрывает роль на слабую троечку. Но даже в этом случае, как ни парадоксально, сохраняется внешняя видимость стабильности. Допустим, само наличие штата федеральных судей создаёт видимость существования правосудия как гаранта защиты наших прав. Но как только вам приходится лично столкнуться с правосудием в лице конкретных судей, эта видимость исчезает. В этом и подобных случаях речь идёт немного о другом: о несоответствии ожиданий постороннего наблюдателя и реальном положении дел. Но даже в этом несоответствии наблюдается постоянство: практикующие юристы подтвердят, что безучастность к правам обычных граждан в спорах со властью – это норма для судейского корпуса в целом.
Когда вы выбираете, на что потратить отпуск, это не тот выбор, о котором идёт речь в стихотворении. Вы выбираете в рамках роли работника, которому по законодательству положен отпуск и право спустить заработанные деньги где угодно на что угодно. Здесь же речь идёт о выборе самой социальной роли. Роль монашествующего инока, роль примерного семьянина, роль звездного поэта, кумира миллионов, роль преданного Знанию истинного учёного. Кем быть?
Вас не раздражал вопрос, который периодически задают взрослые детям: «Кем ты хочешь быть?» Я на полном серьезе не знал, куда от него прятаться, потому что у меня не было ни малейшей идеи, кем я хочу быть! Более идиотского вопроса трудно придумать: как вообще можно хотеть быть тем, кем ты никогда не был? Ещё раз вникнитесь в немыслимость феномена: как можно хотеть того, с чем лично не знаком? Даже дилеры первую дозу шмали давали раньше новичкам бесплатно, чтобы познакомить. Ну хорошо: иногда детей возят на хлебозаводы, швейные фабрики, очистные сооружения, иногда к ним на классный час приходят чей-нибудь папа-миллиционер, чья-нибудь мама-сталевар (или наоборот? ну не важно) и травят байки, дают поносить фуражку, покрутить жезлом, посмотреть на мир сквозь чёрное стекло защитной маски. Но разве ребенок может воспринимать все эти инсценировки всерьёз? Да, у некоторых внутри что-то отзывается. Но как раз этот феномен неодинакового отклика показывает, что дело не в самой внешней демонстрации, а в наличии чего-то внутри ребёнка. Того самого, что как раз и отзывается. У одних это есть, у других этого нет. А раз так, то и сам отклик – предрешён.
Мне было семь лет, когда отец начал заниматься ушу по вырезкам из газеты «Советский спорт». Он сам забросил это дело года через два. А я с тех пор живу и брежу Востоком всю свою сознательную жизнь. В то же время для моего младшего брата, занимавшегося вместе с нами, тема культуры Востока как началась, так и закончилась. Его поглотили другие интересы, мещанские.
Так вот, если мы присмотримся к самому механизму приживания тех или иных интересов, то будем вынуждены констатировать: не мы выбираем роли, роли выбирают нас. При этом есть такие роли, для которых у вас должен быть богатый жизненный опыт. Поэтому мы можем освоить одну или несколько примитивных ролей, познакомиться с изнанкой жизни, чтобы стать достойны выполнять уготованную вам роль. Такая уготованная роль часто именуется призванием. Есть ли призвание у каждого? Нет. Для призвания нужна повышенная осознанность, повышенная ответственность. Без таковой осознанности нас призывать нет смысла – мы просто не выдюжим. Но поскольку осознанность – дело наживное, то призвание может найти тебя и в пятьдесят лет. Так, говорят, Чингизхан собрал своё первое войско лишь в пятьдесят один год, т.е. будучи стариком по тамошним меркам.
Ещё момент, который постоянно ускользает от человека с клиповым сознанием: мы твердим о свободе воли, тем не менее ходим по гадалкам и астрологам, пытаясь заглянуть в своё будущее. И нам невдомёк, что это принципиально взаимоисключающие подходы к жизни. Сам я недолюбливаю астрологию именно за то, что она работает как швейцарские часы.
Есть приятель, безработный, денег нет. «Радим, я тут решил себе новую машину взять. Думаю, Audi А3 с рук будет нормально». Не знай я его карты (я на всех своих знакомых имею карты), то покрутил бы пальцем у виска. Но у него реально в карте с машинами полный порядок. Поэтому я ему прямо заявляю: «По судьбе имеешь право, а дальше сам смотри». В итоге отец выделяет ему денег, он едет, берёт себе новехонькую Шкоду Октавия после рестайлинга в полной комплектации и счастлив, как сто китайцев. Логики глазами постороннего – ноль. Но ему просто выпали такие звёзды, для него это – заданность судьбы.
Ещё один друг имеет по карте проблемы с карьерой. Мы с ним упорно последние четыре года боремся с этой проблемой. За это время он поменял с дюжину мест и до сих пор не имеет никаких гарантий. Всё что мы смогли – это обнулить влияние данного показателя на жизнь в целом: несмотря на всю эту чехарду и периодические «каникулы», в финансовом плане семья все эти годы трудностей не испытывала.
Следующий момент. В непонятных ситуациях мы часто списываем на судьбу: «Видно, не судьба» или «Карма, чо». С мифическим законом кармы понаслышке знакомы многие. Носящие православный крестик помимо прочего должны быть знакомы с законом божиим. Всё это – объективно существующие регуляторы.
Правило такое: чем выше твоя социализация, тем меньше у тебя выбора. Скажем, в традиционном индийском обществе все ремесленники являются внекастовыми. Почему? Потому что не включены в общество. Ты пошел, настриг бамбука, наплёл корзинок, сел на рынке, продал. Твой контакт с социумом – только на рынке, стихийно. А раз так, то нас мало интересует, чем ты там занимаешься за пределами рынка. Ты оказываешься предоставлен сам себе – полная свобода выбора. И возьмите какое-нибудь лицо, принимающее решения. Допустим, первое лицо государства. Его распорядок дня расписан по минутам. В туалет сходить некогда.
Но это справедливо только для уровня мирского закона. Для уровня надмирского закона (уровня благодати в терминах христианства) дело обстоит иначе. Здесь даже ваша кажимая асоциальность оказывается огромной ответственностью и ко многому обязывает, лишая выбора.
Принято считать, что вера в судьбу – это фатализм. И само слово фатализм несёт заведомо негативную окраску. На самом деле это такой ловкий приём бесноватых: очернить правду. Смысл в том, что вера в судьбу – это и есть истинная вера в Господа, в Его волю, на меня самого распространяющуюся.
Когда мы говорим о свободе выбора, этой свободы в нас желает богоборец: «Я вам тут не шашка на доске для игры в нарды! Двигать себя туда-сюда не позволю!» Уже на этом уровне ум противопоставляет себя внешней, заведомо более могучей воле. И обрекает дальше всю жизнь бороться с этой волей. Кого-то от этого прёт, поэтому такая точка сборки всегда пользовалась популярностью, а такие нахрапистые часто всплывают на поверхность океана самса́ры. Ну а что именно плавает по поверхности любой жидкости, что именно в воде не тонет, вы и без меня прекрасно знаете.
А есть другой вариант: признать Его волю над собой. На уровне закона это будет выражаться в готовности выполнять свой ролевой долг. На уровне благодати это будет выражаться в готовности откликаться на шёпот сердца, даже если страшно, даже если не умеешь, даже если не можешь.
И вся прелесть жизни вовсе не в том, чтобы иметь свободу воли, а в том, чтобы ощущать себя в своей тарелке, в своей роли, чувствовать себя включённым в структуры надличностного и, если повезёт, надмирского порядка.
Применительно к содержанию стихотворения: если вам положено жить на берегу Бхагиратхи, вы сами не заметите, как там окажетесь, если вам положено быть примерным семьянином, вам попадётся богатая достоинствами жена, если вам положено «глаголом жечь сердца людей», сами не заметите, как по уши окажатесь в черновиках и рукописях. Оно случится само. Ибо если бы мы всё ходили и выбирали, то ни одной полноценной роли за жизнь так и не сумели бы сыграть.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *