В порыве чувств… (художественный санскрит)

Поставив какое-то время назад себе задачу начитаться современного санскрита, я успел перелопатить изрядное количество публицистики и художественной литературы. Благо, орфография реформированного языка читателеориентированная, поэтому можно читать с листа. Трезво понимаю, что перевод объёмных произведений в рамках портала – бесперспективная затея. Но несколько относительно кратких рассказов, своей художественной ценностью достойных перевода, я всё же отобрал. И сегодня – самый краткий из отобранных.
Долго думал, какую форму подачи материала выбрать. И решил поступить следующим образом. Поскольку это не обучающий материал, а скорее литературоведческий, то я дам сразу свой перевод. Причём, перевод семантический, т.е. подвергшийся литературной правке (на какую автор сих строк способен на данный момент). Поэтому обучающимся будет неверно пытаться искать буквальную логику перевода: она есть, но вскрыть её вы сможете лет через двенадцать изучения языка, не раньше. Либо спросить у переводчика. Но всё же для желающих почитать произведение в оригинале я прилагаю в самом конце, после краткого обзора, лично набранный текст первоисточника.

В ПОРЫВЕ ЧУВСТВ

Автор: Мукта Балу, Щрирангапатнам
Перевод: RN

Это такая небольшая семья: родители, сын и дочь.
Однажды в полдень сын пришёл домой на обед. Мать выставила стакан воды и тарелку, подала кашу и творог. Сын съел всего ложку и высказал матери упрёк:
– Мама! Это что такое?!! Весь творог пересоленный… Как это можно есть?.. Мой обед окончен…
Продолжая проклинать мать, он в сердцах ушёл из дому.
Настал вечер, зажглись огни, а сын-подросток так и не пришёл домой. Вернулся он к ночи, в восемь часов. Помыл руки-ноги, схватил в руки пульт и уселся перед телевизором.
Через минуту к сыну пришёл отец. Увидав его, сын подумал: «Что это отец совсем близко ко мне подходит? До сих пор он ещё ни разу со мной не беседовал. Должно быть, идёт, чтобы просто отругать меня».
Однако же отец уселся рядом с понурившим лицо сыном и заявил:
– Сынок, ты хоть пообедал днём?
– …
– Сын, я тебя вообще-то спрашиваю! Ты днём покушал?
– Да! – сухо буркнул сын.
– Где? – всё так же ласковым голосом спросил отец.
– Мои приятели сводили меня в ресторан и накормили, – застыв неподвижно, ответил сын.
Отец молвил:
– Замечательно, сынок! Замечательно. Ты если захочешь поесть, тебе доступны дома по всей земле. Там тебя и накормят вкусно. А вот у твоей мамы мирской заботой является исключительно наш дом. В её мире живём только я, ты и твоя младшая сестра. Благополучие нас троих и есть её цель. Из-за того, что ты не поел, она до сих пор капли в рот не брала. От этого же ей сердце щемит: «Что же я сегодня натворила! Куда подевалась моя внимательность, когда я готовила пищу?! Из-за моей неосмотрительности творог вышел солёным. Из-за этого сын ничего не поел. Неизвестно, куда он мог отправиться? какие трудности он мог испытать, чтобы утолить голод и жажду?»
Выслушав трогательную речь отца, сын взглянул на себя со стороны. Затем чутко встал и тихонько подкрался к матери. Та сидела подавленная, с выражением горечи на лице.
Сын скромно подошел к ней и мягким тихим голосом произнёс:
– Мам! Кушать очень хочется. Прямо сейчас не покормишь?..

.

Вместо послесловия
Это первое взрослое художественное произведение из отобранных мной к переводу. Жанрово относящееся к короткому рассказу. Оно не содержит никаких нравоучений, как ранее представленные рассказы для детей, нет. Оно описывает достаточно заурядный случай, коих полно в жизни каждого из нас. Но, приковывая наше внимание к этому типичному случаю, автор заявляет: за фасадом серой обыденности разыгрываются настоящие драмы и трагедии. Мы просто недостаточно чутки – или даже слишком нечутки, – чтобы их замечать. Оброненное в сердцах слово, излишне эмоциональный жест, импульсивный поступок – мы сделали и забыли. А в сердцах наших близких это оставляет глубокую рану.
Главный герой произведения – подросток. Каждый из нас был подростком и знает на личном опыте: в период становления личности мы все что-то из себя корчим. Корчим, чтобы понять, а какими мы хотим быть. А чтобы это понять, нужно перепримерять множество разных кафтанов. И кафтан нечуткости, бессердечности – это наиболее частое одеяние подростков. Такова жизнь. Я сам был таким. Мои братья были такими. Мои друзья были такими. Я вообще за всю жизнь не встречал ни одного чуткого подростка. Для чуткости нужна мудрость. Для мудрости нужен опыт. Для опыта нужно время. Время пожить эту жизнь.
Поэтому отец в рассказе даёт нам пример правильного обращения с нечутким подростком: если ребёнок не безнадёжен, то добросердечным отношением можно тронуть даже его каменное сердце.
На самом деле, конечно, проблема воспитания детей гораздо более объёмная и многомерная. Но не пишет учебник по возрастной психологии, рисует нам картину единичного (но крайне типичного) случая, чтобы мы, ощутив резонанс, поняли идею всеобщности программ и сценариев, по которым отыгрываются людские судьбы… И чем сочнее, чем реалистичнее, чем проникновеннее будет картина, тем выше шанс, что мы воспользуемся подставленным к нашему лицу зеркалом, что нас проймёт и мы, вслед за главным героем, сумеем посмотреть на себя со стороны.
С рождения доброта никому не даётся. Невозможно и стать добрым по заказу, в момент, когда приспичит. Это значит, нужно взращивать доброту в себе в качестве самостоятельной ценности. Взращивать заранее. А как много из нас понимают эти простые и очевидные истины? С сожалением приходится констатировать, что понимающих крайне мало. Ещё меньше тех, кто не просто понимает, а занимается трансформацией своей личности.
В тексте реализован гармоничный сценарий. Именно поэтому мой выбор пал на него. Видите ли вы этот сценарий? Осознаёте ли его? А он есть. Сценарий поведения отца мы рассмотрели выше. Вместо ожидаемой ругани он действовал с позиции доброты. Но и сын сумел сделать нечто очень важное: переступив через себя, через свою разрастающуюся самость, он восстановил контакт с близким человеком. Как? Подошёл и заговорил. Речь нам дана в первую очередь для установления контакта. И лишь вторично – для обмена информации. Он может и не хотел есть, но ведь не в этом дело. Нужно начать диалог с любимым человеком (а родители нелюбимыми быть не могут). Начать диалог и через это преодолеть зияющую черноту бездонной пропасти отчуждения. Поступок, достойный не юноши, но мужа.
Открытый финал, оборванный на фразе сюжет призван показать нам, что на единичном случае жизнь не заканчивается, что таких будет ещё десятки и сотни. И каждый по-отдельности требует нашей чуткости, нашей осмотрительности, нашей сердечной доброты и желания сгармонизировать ситуацию недопонимания и беспочвенной вражды. Таков подвиг, длиною в жизнь. Подвиг, доступный каждому из нас…

.

स्पन्दनम्

मुक्ताबालु, श्रीरङ्गपत्तनम्
Зн.: 544
सः कश्चन लघुकुटुम्बः। तस्मिन् पितरौ, पुत्रः, पुत्री च आसन्।
एकस्मिन् दिने मध्याह्ने पुत्रः भोजन–अर्थं गृहम् आगतः। माता जल–चषकं, स्थालिकां च संस्थाप्य, अन्नं, सारं च पर्यवेषयत्। पुत्रः, कवल–मात्रं खादित्वा, जननीम् अगर्हयत्–
– अम्ब! किम् इदम्? सारः संपूर्णः लवणमयः। एतत् खादितुं कथं शक्येत? मह्यं भोजनं मा अस्तु…
मातरं भर्त्स्यमानः एव सः कोपेन गृहात् बहिः गतवान्।
सायं दीपज्वालन–समयः अभवत्। तथापि सः युवा पुत्रः गृहं न आगतः। रात्रौ अष्टवादन–समये आगतः सः, हस्तपादं प्रक्षाल्य, दूरदर्शनस्य पुरतः आसन्दे उपाविशत्, हस्तेन नियन्त्रकं गृहीत्वा।
निमेष–अभ्यन्तरे पिता पुत्रस्य समीपम् आगतः। तं दृष्ट्वा, पुत्रः चिन्तितवान्– «किम् इदम् पिता मम समीपे एव आगच्छति! एतावत्–पर्यन्तम् एकवारम् अपि जल्पन–आदिकं तेन न कृतं मया सह। इदानीं मां गर्रहयितुम् एव आगच्छन् स्यात् प्रायः सः…»
परंतु अवनत–वदनस्य पुत्रस्य पार्श्वे उपविशन्, पिता प्रावोचत्–
– वत्स, भवान् मध्याह्ने भोजनं कृतवान् ननु?
– …
– वत्स! भवन्तम् एव अहं पृच्छामि। भवान् मध्याह्ने भोजनं कृतवान् किम्?
– आम्! – किंचित् रूक्षतया अवदत् पुत्रः।
– कुत्र? – मृदु–स्वरेण एव अपृच्छत् पिता।
– मम सुहृदः माम् उपाहारमन्दिरं नीत्वा, भोजनं कारितवन्तः, – किंचदपि अविचलितः सन्, पुत्रः उक्तवान्।
– सुष्ठु, पुत्र! सुष्ठु। भवान् भोजनं कर्तुम् इच्छति चेत्, भवता समग्रे अपि विश्वे गृहाणि प्राप्येरन्। तत्र ते तुभ्यं स्वादु भोजनम् अपि दद्युः। परंतु भवतः मात्रे अस्माकं गृहम् एव प्रपञ्चः। तस्याः लोके अहं, भवान्, भवतः अनुजा च एव वसामः। अस्माकं त्रयाणां हितम् एव तस्याः लक्ष्यम्। भवता भोजनं न कृतम् इति अतः सा एतावत्–पर्यन्तं बिन्दुमात्रं जलम् अपि न स्वीकृतवती। इतः अपि तस्याः मनः परितपत् अस्ति– ‘अद्य मया किं कृतम्! पाक–समये मम अवधानं कुत्र अगच्छत्? मम अजागरूकता–कारणतः सारः लवणमयः जातः। तद्–अर्थं पुत्रः किंचिदपि न भुक्तवान्। सः कुत्र गतवान् स्यात्? क्षुत्पिपासा–निवारण–अर्थं सः कीदृशं कष्टम् अनुभूतवान् स्यात् इति न ज्ञायते’ इति, – इति उक्तवान् पिता।
पितुः हृदय–स्पर्शिनीं वाणीं श्रुत्वा, पुत्रः आत्म–अवलोकनम् अकरोत्। ततः सावधानतया उत्थाय, शनैः शनैः जनयित्र्याः समीपम् अगच्छत्। सा म्लान–वदना खिन्ना च भूत्वा, उपविष्टवती आसीत् तत्र।
पुत्रः विनयेन ताम् उपसर्प्य, मृदु–मधुरेण मन्द्र–स्वरेण अकथयत्–
– अम्ब! महती बुभुक्षा मम। किं न परिवेषयसि अविलम्बेन? इति।

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *