Щанкара на БГ 2:15

31.01.2015 – первая публикация
02.11.2019 – исправленная редакция

– शीत–उष्ण–आदीन् सहतः किं स्यात्? इति।
– Что будет у терпящего холод, жару и прочее?
– श्रृणु–
– Слушай:

यं हि न व्यथयन्ति
एते पुरुषं, पुरुष–ऋषभ।
सम–दुःख–सुखं, धीरम्,
सः अमृतत्वाय कल्पते॥

σ: <हे> पुरुष–ऋषभ, यं हि सम–दुःख–सुखं, धीरं पुरुषं एते न व्यथयन्ति, सः अमृतत्वाय कल्पते।

йам̇ хи на вйатхайанти
ете пурушам, пуруша-р̊шабха.
сама-духкха-сукхам̇, дхӣрам̇,
сах амр̊татвāйа калпате..
Ибо тот равный к удовольствию и страданию, осознанный человек, которого они не высаживают, пригоден к бессмертию, о бык среди людей.
यं हि पुरुषं; सम–दुःख–सुखं – समे दुःख–सुखे यस्य, तं सम–दुःख–सुखं, सुख–दुःख–प्राप्तौ हर्ष–विषाद–रहितं; धीरं धीमन्तं; न व्यथयन्ति न चालयन्ति, नित्य–आत्म–दर्शनात्; एते यथा–उक्ताः शीत–उष्ण–आदयः; सः नित्य–आत्म–दर्शन–निष्ठः द्वन्द्व–सहिष्णुः; अमृतत्वाय अमृत–भावाय, मोक्षाय; कल्पते समर्थः भवति॥
хи потому что; йам какого; пурушам человека; сама-духкха-сукхам #БВ#: того, для которого удовольствие и страдание равны, т.е. не сопровождаемого восторгом или расстройством при встрече с удовольствием и страданием; дхӣрам осознанного; ете они вышеизложенные холод, жара и прочие; на вйатхайанти не раскачивают, вследствие восприятия вечной Души; сах тот приверженный осознаванию вечной Души претерпеватель оппозиций; калпате оказывается подходящим; амр̊татвāйа для чина бессмертного, для свободы.

#Значение полисемы пуруша здесь задаётся контекстом. И это, по сути, хрестоматийный пример, как нужно выбирать значения слов. Очевидно же, что пуруша сāн̇кхйи здесь никоим боком не вписывается в контекст, поскольку не может быть «подходящим для бессмертия», ибо уже бессмертен.
Местоимение ете Они должно указывать на топик предыдущего фрагмента, т.е. на мāтрā-спарщāх Прикосновения материи. Вместо этого Щ. упорно приписывает сюда жару, холод и прочие, где под «прочими» разумеются удовольствия и страдания. Но в таком случае получается тавтология текста:

Равный к удовольствию и страданию человек, которого эти удовольствия и страдания не раскачивают, подходит для бессмертия.

Здесь «Равный к удовольствию и страданию» уже передаёт смысл отсутствия качелей от этих самых удовольствий и страданий.
Поэтому ни синтаксически (с точки зрения плана выражения, где антецедент указательных местоимений читается совершенно однозначно), ни семантически (с точки зрения плана содержания, где при ином прочтении возникает тавтология, неоправданное повторение ранее сказанного) комментарий Щ. нельзя признать состоятельным.

Попробуем смоделировать описываемую ситуацию на пальцах, чтобы разобраться, о чём же идёт речь (если идёт о чём-то вообще).
Филипп первый год работает инженером в японской фирме «Юкио Той». В канун нового года его вызывают к руководству, где Директор по персоналу сообщает ему о дополнительном премировании в размере трёх средних окладов за год, после чего под роспись ознакомляют с Приказом о внесении изменений в штатное расписание, согласно которому его должность подлежит сокращению.
Коммуникативный контакт Филиппа и Директора по персоналу компании является мāтрā-спарща прикосновениями Материального мира (2:14). Напомню, мы договорились тонкоматериальное включать сюда же.
Дальше мы знаем, что такие прикосновения порождают холод, жару, удовольствия и страдания (2:14). Все четыре явления являются психическими состояниями. «Холод» и «жара» – это оценка данных, полученных через тепловые рецепторы кожи. Удовольствие – это растянутое во времени повышение частоты вибраций человекосистемы. Страдание – это растянутое во времени понижение частоты вибраций человекосистемы. При повышении вибраций усиливается преобладание саттвы. При понижении вибраций усиливается преобладание тамаса.
Услышанные сведения о дополнительном премировании вызывают самопроизвольную радость (сукха), восторгающую естество Филиппа. После этого он видит Приказ о сокращении и происходит типичное для матричных Сценариев вытряхивание: резкий гормональный обвал, вибрационная просадка и депрессивное состояние (духкха). У этого механизма есть прямые бенефициары, но я не хочу нагонять жути на неподготовленную психику читателя.
Сей маятник заметили и подробно описали христианские мистики. Поэтому в исихазме восторг по поводу накрывшей благодати признаётся прельщением благодатью и не сулит ничего путнего.
Теперь вопрос: как прикосновения Мира могут не качать, если сами порождаемые ими изменения вибрационных характеристик человекосистемы – и есть те самые раскачивания, колебания? При страдании вас качает в сторону пониженных вибраций, при удовольствии – в сторону повышенных.
Вы не можете технически относиться ровно к удовольствию и страданию. Вы можете ровно относиться к посулам мира, не позволяя вызывать в вас удовольствия и страдания, но если последние внутри сформированы, то вы оказываетесь заложником состояния со смещенным балансом гун̣ в стакане ума. Как я не раз говорил, такое смещение баланса автоматически меняет активные Программы (ибо Программы иерархичны). Программы запускают свои типичные Сценарии. Поэтому в состоянии удовольствия у вас запустятся одни Сценарии. В состоянии страдания – совершенно другие. И это – вещь автоматическая. Примерно как переключение каналов телевизора кнопками на пульте.
Таким образом, слово сама-духкха-сукха выражает желаемое, выдаваемое за действительное. Технически невозможно быть в двух разных психофизических состояниях равным. Я это утверждаю как практик многолетних медитаций, давным-давно остановивший самопроизвольный поток мыслей. И сама Гӣтā содержит в себе явные доказательства моей правоты. Но эти аргументы я приберегу «на всякий пожарный случай».
Можно попробовать дать ограничительное толкование тексту. Если касание Мира начинает подымать в нас волну восторга, мы силой намерения удерживаем себя в центрированном положении безучастности. Если трение об Мир показывает первые признаки депрессии, мы, аки Мюнхгаузен, вытягиваем сами себя за волосы в эталонное состояние. Разумеется, для этого нужно а) иметь эталонное состояние и б) понимать, чем и что в этих случаях вытаскивается. Допустим, Филипп на сообщение о доп. премировании сухо и вежливо заявляет: «Аригато годзаимас, перечислите на карточку». А сам сопровождает происходящее мыслью «Надо будет нуждающимся раздать, у меня ведь с финансами всё в порядке», т.е. не прельщается на внезапно свалившийся доход. Ну а на подсунутый к ознакомлению Приказ о сокращении не менее безучастно бурчит: «Дайдзёбу дэс, где расписаться?» А вдогонку соображает: «Всё что ни делается, к лучшему. Два месяца с момента предупреждения – достаточный срок, чтобы подыскать новую работу, ведь я высококлассный специалист». Т.е. он не развёлся ни на посул, ни на опрокидывание.
Но тут получается следующее. Ничего подобного сам текст не подразумевает. Это я уже занимаюсь форменной апологией. Ибо буквальное прочтение является единственно возможным и равно несостоятельным. Кроме того сама практика своего непрестанного центрирования убивает на корню всю идею бхоги, которая и заключается в способности расширять спектр доступных вибрационных состояний. Ибо в разных диапазонах спектра мы обретаем принципиально разный опыт. В состоянии серого пластилина (равное отношение к удовольствию и страданию) мы не обретаем никакого опыта. Эта практика может иметь практическую ценность в краткосрочной перспективе для нарушения накатанных нейронных связей и отключения паразитарных программ. Но в контексте всей жизни такая позиция пагубна, поскольку лишает жизнь всякого смысла. И я пришел к этому выводу после личной апробации всех сценариев, изложенных во второй и третьей главах Гӣты. Грубо говоря, если наш Филипп на всё реагирует так безучастно, то можно с уверенностью сказать, что он совершенно лишен эмпатии, силы сопереживания, а в пределе – наглухо помрачен. И каков смысл в таком режиме серого пластилина, размазанного по всей жизни – для меня лично остаётся загадкой.
Впрочем, если учесть, что после обнуления интереса к миру вам в тексте подсовывают интерес к Кр̊шн̣е как к Абсолютной Истине и Конечной Цели (где вас снова ждут матричные качели от экстаза бхакти до расстройств необнаружения милого сердцу бога), то вся эта очевидная белиберда очень даже прагматична. Это вполне себе действенное психотактическое зомбирование, перевербовка сознания помимо его воли.
Так вот, в плане содержания текст оказывается бессвязным набором слов. Выше мы обосновали, что быть равным в страдании и радости – технически невозможно. Но именно с этим состоянием текст связывает способность осознанного человека не раскачиваться от поглаживаний Мира по (радость) или против (грусть) вашей шерсти. Поэтому и не раскачиваться – тоже невозможно. А раз так, то и готовым к бессмертию вы не станете.
Особого внимания заслуживает контекст упоминания бессмертия. Смотрите, какая штука. Согласно классической сāн̇кхйе, йоге, АВ, существует некий вечный нерушимый āтман, который мы именуем Душой. В сāн̇кхйе таких āтманов множество, в АВ он единственный. Но он в любом случае вечный. Кто в таком случае становится пригодным к бессмертию? к какому такому бессмертию? Сказано ли это для красного словца, или в качестве уловки, или как доступного способа говорения, или же это не к ночи упомянутая аллегория?
Мы должны понимать, что не люди пишут тексты. Тексты пишут Программы через людей. Поэтому за любым бредом кроется некая истина уровня Программ. Существует узкий круг практик самосовершенствования, базирующийся на выработке способности противостоять накатам мира. В ходе такой практики действительно взращивается тонкоматериальное тело, позволяющее сначала получить внетелесный опыт в рамках текущей жизни, а затем – преодолеть органическую смерть в осознанном состоянии.
Но и это еще не всё. Если мы возьмем воззрение сāн̇кхйи, то можем задаться вопросом: а почему Душ множество? Откуда они берутся. Ответ: благодаря размножению. Души размножаются почкованием, отростками, отводками. Собственно, про индивидуальную душу можно вести речь только в контексте старшей для неё Души-донора (монады). Так вот. Не все отпочковавшиеся индивидуальные души прикореняются и успешно развиваются. Некоторые оказываются нежизнеспособны, их просто размазывает трением жерновов Мира. Когда душа помрачается окончательно (т.е. угасает её сознательная искра), то по сведениям сторонних ченнелеров высокого уровня включенности в матричную иерархию, такие души собирают с околоземного пространства и утилизируют для растопки Солнца. Я сам этого процесса не видел и такой информации не получал. Но мне прочитанное у других авторов отзывается. Другой вопрос, что ни в одну из раннеиндийских картин мира такое описание не вклеивается. Ну а трение жерновов это как раз и есть те качели, на которых нас раскачивает Мир. И в этом плане общий посыл текста сохранять стойкость под прощупываниями нас со стороны Мира является более чем актуальным. В каком-то смысле в нём заключается квинтэссенция любой духовной практики любой полноценной школы самосовершенствования в миру. В миру, потому что в пещере или келье тереться особо не с чем. Поэтому прогресс у монахов крайне медленный, а сама практика малого отшельничества давно изжила себя.
Слово амр̊татва буквально означает состояние неумирающего. И выглядит это примерно так: как матричный персонаж, как нāмарӯпа (текущая Роль) вы проявляете стойкость, затем происходит развоплощение и вы, наработав себе посредством стойкости полноценный кокон, не имеющий игроманской зависимости от Матрицы, спокойно пребываете в Матрице высшего порядка, не имея обязательств родиться и умереть. Т.е. это режим Павлика, выключившего свой геймерский компьютер. Только не спрашивайте меня про гарантии того, что желание включить компьютер снова не возникнет никогда.
Это парадокс, но довольно типичный для текстов ранней эпохи в целом: на уровне формы мы видим невразумительную бессмыслицу, но на уровне содержания безграмотно оформленная идея прячет под собой глубокий смысл. Я лично с некоторых пор считаю, что подобное положение дел – следствие низкой культуры языкового мышления в целом. Т.е. конкретный индивид не может грамотно линейно распаковать идею, которую ухватил в своем озарении. Ибо для этого нужно долго и упорно тренироваться. А калякать на пальмовых листах тростниковым пером – это вам не клавиши слепой десятипальцевой печатью тыкать. Т.е. практиковать письменную речь раньше было в принципе очень сложно, поэтому она и выглядит объективно недоразвитой глазами современного языковеда, поборника высокого стиля.
На этом месте я долго думал, стоит ли переходить к комментарию. Кажется, что написано и без того уже слишком много. Но всё же обратите внимание на уточнение, которое делает Щ. Он указывает, что способность держать накаты Мира вызвана «осознаванием вечной Души». В тексте нитйа-āтма-дарщана, что вообще-то для посвященных нужно переводить иначе: «осознавание Себя вечным». Но для мирян такой перевод некорректен, поскольку провоцирует исключительно взращивание гордыни, т.е. становится камнем преткновения на пути духовной эволюции. Это очень тонкий момент, но я на нём сейчас не хочу останавливаться. Скажу лишь кратко: осознание Себя вечным (не с чужих слов, а через переживание, опыт) реально делает психику железобетонной. Правда, для переживания такого опыта необходимо предварительно развязаться с Миром. Чтобы он мог вас именно что прощупывать, а не держать на коротком поводке и строгом ошейнике. Согласитесь, это уже будет принципиально иной режим контакта. Ну а про количество форм несвободы в миру даже и упоминать не стоит. Мы сами всеми силами желаем быть порабощены, лезем в эти ошейники, в эти удавки, продавая своё право первородства за чечевичные похлёбки.
Если верить утверждениям того же Кр̊шн̣ы, то воинам в ранней Индии преподавали психопрактику, позволявшую бесстрашно выходить стенка на стенку и рубиться не на живот, а на смерть. И, вероятно, смещали точку сборки и позволяли ощутить себя внетелесным сознанием. Поэтому теоретически Аржуна мог откликнуться на призыв сохранять присутствие духа перед лицом смертельной опасности. Особенно когда тебе напомнили про бессмертие, являющееся определённой ценностью в условиях метемпсихоза.#

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *