Раджа-мартанда 2:25 (вычитка и легендирование сводного списка)

– हेयं हान–क्रिया–कर्म {हानिक्रि॰}ж उच्यते। किं पुनः [तत्]-б* हानम्?
– इति [अतः]г*е आह–
॥ तद्–1[अभावे] 2[अभावात्]г* संयोग–अभावः हानं। तद्–दृशेः कैवल्यम्
तस्याः अविद्यायाः स्वरूप–विरुद्धेन सम्यक्–ज्ञानेन उन्मूलितायाः यः अयम् अभावः, तस्मिन् सति तद्–कार्यस्य संयोगस्य अपि अभावः तत् «हानम्» इति उच्यते।
अयम् अर्थः– न एतस्याः 1[अमूर्त–वस्तुनः विभागः]г*ж 2[मूर्त–द्रव्यवत् परित्यागः] युज्यते, किंतु जातायां विवेक–ख्यातौ अविवेक–[ख्याति–]аб*вनिमित्तः संयोगः स्वयम् एव निवर्तते, इति तस्य हानम्। यत् एव च संयोगस्य हानं, तत‍् एव 1[नित्यं केवलस्य] 2[नित्य–कैवल्यस्य]б* अपि पुरुषस्य कैवल्यं व्यपदिश्यते॥
तद् एवं 1[दृश्य–संयोगस्य]гж 2[दृश्यस्य संयोगस्य]б* 3[संयोगस्य] स्वरूपं, कारणं, कार्यं च अभिहितम्।

Тимур косился на черного льва…
Здесь все было иным, чем в Азербайджане.
Здесь не набрасывались на завоевателей врасплох, на стоянках, из неприметных расселин. Здесь закрывались в осаду, и каждую скалу, каждую башню, каждый храм приходилось брать приступом, терпя потери, как при взятии крепости. Пренебречь же, пройти мимо, оставляя позади этих ожесточенных и непонятных врагов, осторожный воин опасался. Он привык позади себя оставлять утоптанную дорогу, здесь же на всей дороге валялись валуны, а колоть валун мечом — меч тупится и время уходит.
Жители Нагорного Карабаха, юноши Сюнийских гор собрались в скалах и поднялись на вершину горы Бардог, называемую чужеземцами Такал-Тау, окруженную теснинами.
Когда воины нашествия зашли в узкий горный проход, защитники били их сверху простыми камнями, скатывали на них осколки скал. А стрелы, пущенные воинами, не долетали до высот, где, укрываясь за камнями, армяне оказывались неуязвимыми. Не было пути, чтобы их обойти, и не было крыльев, чтобы подняться на эти выси. Здесь, в сырой горной щели, полегло столько воинов, сколько редко приходилось терять при взятии городов
.

Это отрывок из второй части исторической трилогии С.П. Бородина «Звёзды над Самаркандом», книжки моего детства. Зачем он здесь? А вы читайте дальше:

Тимуру нашли армянина, согласившегося подкупить старшину славных защитников Бардога.
Посланец Повелителя Вселенной пошел. Но путь его пролег в такой мешанине камней и раздавленных воинов, смятых шлемов и осколков скал, что, пробираясь к горе, армянин размышлял и ужасался, а дойдя до уступа, где его, скрестив копья, встретили, он попросил защитников принять его в свои ряды и дозволить ему погибнуть или победить рядом с ними.
Тимур послал другого.
Этот армянин, пренебрегая страшным зрелищем, вскарабкался вверх по козьей тропе. Его не тронули.
Он поднялся на вершину скалы и увидел стан отважных. Им ложем служили бурки и войлоки, а кровлей — небесный свод. С ледников к ним стекали тонкие ручейки, но пищи с собой у людей было мало.
Среди стана, где надлежало бы сложить боевые припасы, стояли небольшие носилки, накрытые златотканой ризой.
Проходя мимо, посланец Тимура насмешливо спросил юношей:
— Видно, монастырские сокровища либо достаток своих купцов затащили вы на этакие выси!
— Нет! — отвечали ему. — Здесь только книги, собранные со всех окрестных селений и монастырей. Мы не дадим их.
— Видал воинов со щитами, никогда не видал с книгами…

В романе ещё несколько мест, где армянские христиане, рискуя жизнью, спасают свои священные писания.
Меня тогда это тронуло до глубины души.
Сейчас, по прошествии многих лет, я понимаю, в чём суть. Смотрю на информационный разврат в Интернете, и не передать словами, как мне плохо. Люди, у которых нет священных писаний, это скот. Даже свободный доступ к писаниям – это их, писаний, развращение. Не может служить Святыней нечто выставленное на всеобщее обозрение, подставленное под плевки и насмешки…
Когда я увлёкся работой с первоисточниками, то обнаружил, что верование в непогрешимость Вед – дутый пузырь. Вы не найдёте ни одного серьёзного произведения без разночтений.
Я уже писал о причинах такого.
Во-первых, писарь – это ремесло. Человек просто сидит и копирует текст. Он часто даже не понимает, что там написано. Потому что знающие язык находят себе занятие посерьёзнее. Естественно, при таком уровне исполнителей семантического шума в тексте будет прилично.
Во-вторых, некоторые писари считают себя птицами важными. Важнее автора. И позволяют себе исправлять описки, часто мотивируя позволение тем, что «скорее всего это предыдущий писарь чего-то недопонял».
В-третьих, есть специально выполненные списки с вносимыми под заказ какой-то конкретной группы лиц поправками.
В-четвёртых, когда в Индию пришло книгопечатанье, то стало модным числиться редактором того или иного издания. Особенно – критического. И вот эти пандиты критически пообмыслив ворох списков одного и того же текста, обычно от трёх до двенадцати, выдают нам некую среднюю температуру по больнице. Заодно внося «улучшения» с учётом своего чувства языка и существующей на момент издания стилистики.
Итог: мы вообще не знаем, что же именно читаем. И когда я на это смотрю, то оставшиеся волосы начинают дыбом вставать…
Если я работаю с текстом, который считаю важным, то беру все доступные мне издания. В случае с «Раджа-мартандой» у меня шесть отсканированных изданий и два оцифрованных списка, выполненных с семейных манускриптов. Два издания критические, то есть содержат указания на замеченные разночтения. Что я делаю? Я делаю сводный список переводимого фрагмента, чтобы понимать общую картину. То есть, вычитываю один и тот же текст семь раз.
Разметку для сводных списков я вырабатывал в прошлом году. Сводится она к следующему.
[] квадратными скобками метится проблемный текст.
]аб буквенные обозначения после закрывающей скобки в верхнем регистре – это шифры изданий.
знак минус означает, что текст отсутствует в изданиях, идущих за этим знаком.
* знак звёздочка следует за изданием, в котором данный фрагмент приведён как разночтение.
Если перед открывающей скобкой нет дополнительных обозначений, то это вставка. Буквы после закрывающей скобки указывают, в каком тексте эта вставка есть или нет.
Для введения отрывка, который читается вообще по-разному, я взял на вооружение свои начальные знания в чтении нотной записи.
1[ Перед открывающей скобкой метится номер альтернативного чтения, после закрывающей – шифр изданий, которые читают текст подобным образом. Дальше то же самое, но со вторым, третьим и т.д. альтернативными чтениями.
Если какой-то отрывок носит общий характер, а разночтения к нему представляют собой исключения, то метится только издание, в котором указано особое чтение.
{} в фигурных скобках я вывожу явные опечатки, указывая, в каком издании они допущены. Чтобы этот текст можно было не просматривать при обычном чтении, он метится фиолетовым цветом.

Вот такая нехитрая авторская система сведения нескольких списков в один. Дальше, после проработки всего материала, можно проделать работу по выбору наилучших из предложенных чтений и получить на выходе семантически вычищенный список конкретного произведения. Поскольку делать такое можно только из любви к искусству, то нигде в мире вы такого не встретите.
В отличие от своих текстов, к которым я не столь щепетилен, к чужой букве я отношусь трепетно и прилагаю все усилия к сохранению в неприкосновенности того шифра, за которым может крыться либо великое озарение либо очередная профанация. Но презумпцию ума в данном случае никто не отменял…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *