СТК01

Весьма символично: уже заканчивая перевод комментария к первой кāрике, посвящённой страданию как провокатору тяги к Знанию, я… заболел и слёг. Обманчивая осенняя погода. Вышел недостаточно тепло одетым, потащился через весь город, постоял на пронзающем остром ветре – и дело сделано. Полтора дня отвалялся с ломотой в теле и раскалывающейся головой. Однако, даже в это время сумел кое-что написать и опубликовать. И всё же отказал программе в запуске на своём биокомпьютере.

1. Благословение

अजाम् एकां लोहित–शुक्ल–कृष्णां
बह्वीः प्रजाः सृजमानां नमामः।
अजाः ये तां जुषमाणां भजन्ते
जहति एनां भुक्त–भोगां नुमः तान्॥१॥
1. Мы бьём поклоны Нерождённой, Единой, Красно-бело-чёрной, порождающей множественное потомство.
Приветствуем тех Нерождённых, которые делят Её, доставляющую усладу, [и] покидают её, отведав развлечений.

Комментатор взял отрывок из Откровения Щветāщватары (Щветāщватара-упанишада 4:05) и слегка его переиначил. Поклоны бьются Матрице-Пракр̊ти и множественным Душам-Пурушам. По сути, комментатор кратко вскрывает всю картину мира сāн̇кхьяиков.

कपिलाय महामुनये, मुनये शिष्याय तस्य च आसुरये।
पञ्चशिखाय, तथा ईश्वर–कृष्णाय एते नमस्यामः॥२॥
2. Мы, здесь собравшиеся, боготворим великого мудреца Капилу и мудреца Āсури, его ученика, а также Пан̃чащикху [и] Ӣщваракр̊шн̣у.

Грамматический разбор данного стиха см. отдельным файлом на Академии.

2. Мотив к познанию
содержания сочинения

इह खलु प्रतिपित्सितम् अर्थं प्रतिपादयन्, प्रतिपादयिता अवधेय–वचनः भवति प्रेक्षावताम्।
§ 2.1. Не правда ли, что в нашей жизни преподаватель заслуживает внимание здравомыслящих, если преподаёт пользующийся спросом предмет.
अप्रतिपित्सितम् अर्थं तु प्रतिपादयन्, «न अयं लौकिकः, न अपि परीक्षकः» इति प्रेक्षावद्भिः उन्मत्तवत् उपेक्ष्यते।
§ 2.2. Преподавая же не пользующийся спросом предмет, он, словно безумец, игнорируется здравомыслящими, осознающими, что он не искушён в мирских делах, и даже не исследователь.
सः च एषां प्रतिपित्सितः अर्थः यः ज्ञातः सन् परम–पुरुष–अर्थाय कल्पते। इति प्रारिप्सित–शास्त्र–विषय–ज्ञानस्य परम–पुरुष–अर्थ–साधन–हेतुत्वात् तद्–विषय–जिज्ञासाम् अवतारयति–
§ 2.3. Спросом же у них пользуется тот предмет, который, будучи познан, способен осуществить конечную цель человека. Поэтому, коль скоро знание, являющееся содержанием собирающегося начаться сочинения является источником осуществления высшей человеческой цели, автор переходит к мотивации на постижение его содержания.

Мысли иногда пытаются совратить меня: а для чего вообще нужны твои переводы и чтения? ведь большинство тех текстов, которые ты читаешь, уже кто-то да перевёл. Сāн̇кхья-кāрики есть в академическом переводе В.К.Шохина. Йога-сутры – в академическом переводе Е.П. Островской и В.И. Рудого. Я в таких случаях парирую примером, приведённым Щрӣлой Прабхупāдой. Один католический священник как-то спросил его: «А для чего вы строите новые и новые храмы по всему миру? Ведь есть же уже множество других храмов». Āчāрья ответил вопросом на вопрос: «У вас есть дети?» — «Да, двое: мальчик и девочка». – «Зачем вы их завели? Ведь вокруг и так полно детей!»…

Во вступлении хотел бы заострить ваше внимание на слове प्रेक्षावत्। Безусловно, в миру кто-то любит читать романчики Дарьи Донцовой, кто-то – жёлтую прессу, кто-то листать кулинарные книги Сталика Ханкишиева. Поскольку тексты – это часть Матрицы, то они также обслуживают два интереса Души: бхога (чувственный опыт) и апаварга (освобождение). Поэтому нельзя сказать, что один тип литературы лучше, другой хуже. Они просто предназначены для разных пользователей, только и всего.
Представленный текст – для тех, кто ищет апаварги. И слово प्रेक्षावत् призвано подчеркнуть данный факт. Ибо для всех остальных идеалы сāн̇кхьи (а также изначального буддизма и истинного христианства) были, есть и будут не более чем клубами утреннего тумана. Данное слово не имеет фиксированного значения, но в целом означает того, кто заботится наперёд о своём будущем. Поэтому можно считать, что речь идёт о предусмотрительном, рассудительном, вдумчивом человеке. ‘Здравомыслящий’ – одно из значений, показавшееся мне уместным. Чтобы мыслить здраво, нужно уже заведомо умудриться снять бо́льшую часть хронической интоксицированности потоком чувственных ощущений. И лекарством в этом выступает… тройственное страдание. Об этом и первая кāрикā.

КĀРИКĀ 01

॥ दुःख–त्रय–अभिघातात् जिज्ञासा तद्–अपघातके हेतौ।
॥ दृष्टे सा अपार्था चेत्, न, एकान्त–अत्यन्ततः अभावात्॥

3. Сомнение в обязательности
мотивации к познанию
содержания данного сочинения

एवं हि शास्त्र–विषयः न जिज्ञास्येत, यदि दुःखं नाम जगति न स्यात्, सत् वा न जिहासितम्, जिहासितं वा अशक्य–समुच्छेदम्। अशक्य–समुच्छेदता च द्वेधा– दुःखस्य नित्यत्वात् वा, तद्–उच्छेद–उपाय–अपरिज्ञानात् वा।
§ 3.1. Итак, содержание сочинения действительно не мотивировало бы к его постижению, 1) если бы в мире не было так называемого страдания, либо, 2) в случае его наличия, не было бы нужды к его устранению, либо, 3) при наличии нужды к устранению, не было бы возможности его полного прекращения. Невозможность полного прекращения же двух типов: а) вследствие вечности страдания, б) ввиду отсутствия детального знания методов его прекращения.

Строго говоря, сослагательное наклонение в переводе некорректно. В оригинале используется желательное наклонение, которое в сложноподчинённых с придаточным условия выступает синонимом будущего времени. Дело в том, что сослагательное в санскрите заведомо предполагает, что условие, выраженное в придаточном предложении, не осуществилось. И тогда всё дальнейшее обоснование, предпринятое комментатором, оказывается вроде как излишним.
Т.е. грамматически более безупречный перевод такой: «Содержание сочинения не будет мотивировать к своему постижению, если
1) в мире не будет страдания; либо
2) в случае его наличия не будет нужды к его устранению; либо
3) при наличии нужды к устранению, не будет возможности его полного прекращения».

शक्य–समुच्छेदत्वे अपि च शास्त्र–विषयस्य ज्ञानस्य अनुपायत्वात् वा, सुकरस्य उपाय–अन्तरस्य सद्भावात् वा।
§ 3.2. И даже при возможности полного прекращения 4) вследствие нерезультативности знания, содержащегося в сочинении, 5) ввиду наличия другого подхода [к проблеме], лёгкого в осуществлении.

Пять оснований для признания необоснованным предпринятое в данном сочинении изыскание, выделены в Видват-тошинӣ. Мы их пронумеровали для наглядности (а позже выяснилось, что Шохин сделал это до нас). Т.е. при наличии любого из перечисленных оснований мы получим тщетность усилий Ӣщваракр̊шн̣ы, пытающегося либо бороться с ветряными мельницами (решать несуществующие проблемы либо), либо сделать возможным невозможное, либо изобрести велосипед (т.е. нечто, уже всем хорошо известное и применимое в повседневной жизни).
И это – ключевой момент всего путешествия: определиться с тем, а надо ли мне вообще в него отправляться. Ибо, как показывает опыт, только неколебимая внутренняя мотивированность оставляет чуть приоткрытой ту щелочку, в которую искатель может заглянуть за.

4. Этимология тройственного страдания, обоснование его наличия

तत्र न तावत् दुःखं नास्ति, न अपि अजिहासितम्। इति अतः उक्तं «दुःख–त्रय–अभिघातात्» इति। दुःखानां त्रयं= दुःख–त्रयम्। तत् खलु आध्यात्मिकम्, आधिभौतिकम्, आधिदैविकं च [इति]ж।
§ 4.1. В контексте вышесказанного, 1) во-первых, нельзя сказать, что страдание не существует. Как неверно и 2) то, что нет нужды к его устранению. Вот поэтому и говорится «духкха-трайа-абхигхатāт». Духкха-трайа — это троица (трайа) страданий (духкха). Оно, собственно, [бывает] 1) эндогенное (āдхйāтмика), 2) экзогенное (āдхибхаутика) и 3) паранормальное (āдхидайвика).

Это печально, однако именно заимствованные слова ‘эндогенное’ и ‘экзогенное’ наиболее точно передают смысл санскритских терминов āдхйāтмика и āдхибхаутика соответственно. āдхидайвика можно перевести также через ‘сверхъестественное’. Но раз уж пустился во все тяжкие с заимствованными словами, то какой смысл делать исключение?
Комментатор выдвигает тезис (пратижн̃ā) о том, что первые два основания тщетности сочинения – ничтожны. Ниже будет дано обоснование (хету) с последующим умозаключением (нирн̣айа). Т.е. В. Мищра старается выдерживать логичный стиль своего повествования.

तत्र आध्यात्मिकं द्विविधं– शारीरं, मानसं च। [शारीरं]аж – वात–पित्त–श्लेष्मणां वैषम्य–निमित्तं, मानसं – काम–क्रोध–लोभ–[मोह–]ажभय–ईर्ष्या–विषाद–विषय–विशेष–अदर्शन–निबन्धनम्।
§ 4.2. Из них эндогенное двух видов: физическое и психическое. [Физическое]аж обусловлено расстройством ветра, желчи и слизи. Психическое — связанное с похотью, гневом, алчностью, глупостью, страхом, завистью, депрессией, неопределённостью.
सर्वं च एतत् 1[आन्तर–] 2[आन्तरिक–]аउपाय–साध्यत्वात् आध्यात्मिकं दुःखम्।
§ 4.3. И всё это, поскольку появляется на внутренних подступах, — эндогенное страдание.
बाह्य–उपाय–साध्यं [च]-аж दुःखं द्वेधा– आधिभौतिकम्, आधिदैविकं च।
§ 4.4. Также двух видов и страдание, появляющееся на внешних подступах: экзогенное и паранормальное.
तत्र आधिभौतिकं– मानुष–पशु–[मृग–पक्षि]ажसरी–सृप–स्थावर–निमित्तम्; आधिदैविकं [तु]аж यक्ष–राक्षस–विनायक–ग्रह–आवेश–निबन्धनम्॥
§ 4.5. Из них экзогенное — это вызываемое людьми, скотом, дикими животными, птицами, пресмыкающимися, неподвижными предметами; паранормальное [же]аж — связанное с йакшами, рāкшасами, винāйаками, одержимостью духами и т.п.

Я был бы рад подобрать точные русские синонимы вышеперечисленным типам эфирных существ, но, увы, не могу.

तत् एतत् प्रत्यात्म–वेदनीयं दुःखं रजः–परिणाम–भेदः न शक्यते प्रत्याख्यातुम्।
§ 4.6. Отрицать такое вот страдание, являющееся разновидностью мутаций ражаса, невозможно, поскольку оно испытывается в случае каждой личности индивидуально.

Ещё раз делается вывод об отсутствии первого из пяти оснований для признания сочинения тщетным.

तद् अनेन दुःख[–त्रिकेण]ге 2[–त्रयेण]аж अन्तःकरण–वर्तिना चेतना–शक्तेः प्रतिकूल[–वेदयीय]аж*तया अभिसंबन्धः «अभिघातः» इति।
§ 4.7. Так вот, связь с этим тройственным страданием, присутствующим в сознании, в связи с тем, что олицетворяет неугодное для потенции Осознавания (т.е. для Души), и есть «абхигхāта ‘напасть’».
एतावता प्रतिकूल–वेदनीयत्वं जिहासा–हेतुः उक्तः।
§ 4.8. Собственно, в связи с этим испытываемое ощущение враждебности считается предпосылкой желанию избавления.

Следим за логикой: страдание 1) существует и 2) вызывает желание избавиться от него. Вопрос о том, почему же мы не наблюдаем подобного у всех, будет рассмотрен нами отдельно, как и было обещано.

यद्यपि न संनिरुध्यते दुःखं, तथाऽपि तद्–अभिभवः शक्यः कर्तुम्, इति उपरिष्टात् निवेदयिष्यते।
§ 4.9. Несмотря на то, что полностью страдание не прекращается, всё же далее [кāрики 65-68] будет изложено, что его преодоление может быть осуществлено.

Страдание является неотъемлемым свойством сам̇сāрной жизни. Однако, его преодоление является побочным результатом преодоления сам̇сāры как таковой. Последняя часть Сāн̇кхья-кāрик полностью посвящена именно механизму освобождения. Хотя, если быть совсем честным, то для ищущего такая возможность освобождения от страданий является исключительно вопросом веры: никто не может быть уверен в этом до тех пор, пока сам не освободится от страданий. Поэтому, строго говоря, третий и четвёртый из выдвинутых в самом начале комментария доводов, об устранимости/неустранимости страданий, лежат вне сферы логического обоснования. Однако, в сфере Души логика вообще имеет крайне незначительное влияние. Здесь всё происходит именно потому, что индивидуальное сознание сделало свой принципиальный и окончательный выбор в условиях дихотомии материя-дух.

तस्मात् उपपन्नं «तद्–अपघागके हेतौ» इति।
§ 4.10. Следовательно, [заявление] «тад-апагхāтаке хетау ‘в средствах противодействия оному’ – весьма уместно.
तस्य दुःख–त्रयस्य अपघातकः= तद्–अपघातकः। उपसर्जनस्य अपि बुद्धया संनिकृष्टस्य «तदा» परामर्शः। अवघातकः च हेतुः शास्त्र–प्रतिपाद्यः, न अन्यः, – इति आशयः।
§ 4.11. Тад-апагхāтака — это противодействие (апагхāтака) оному (тад), т.е. тройственному страданию. Посредством [указательного местоимения] тад [делается] указание на вошедшее в контакт с мыслью [понятие ‘тройственное страдание’], пусть и выступающее лишённым самостоятельности словом (упасаржана). Средство противодействия же – то, что преподаётся в [данном] сочинении, не иное. Такова идея.

Духкха-трайа-абхигхāта – это определительное сложное слово подвида татпуруша ропа. Здесь абхигхāта является грамматически главной основой, а духкха-трайа – зависимой, не способной вступать в самостоятельные синтаксические связи (упасаржана). Поэтому возникает языковая проблема: на что именно ссылается указательное местоимение тад в слове тад-апагхāтака. Оно не может ссылаться на тройственное страдание (духкха-трайа), поскольку, как мы отметили выше, подчинённый грамматический статус не позволяет ему вступать в самостоятельные синтаксические отношения. Для разрешения этой проблемы В. Мищра предлагает весьма туманную фикцию: считать, что указание делается на выхваченную на уровне мысли идею тройственного страдания, а не на саму форму языкового выражения данной идеи.
Более увесистую аргументацию в данном направлении предлагает текст Йукти-дӣпики. Здесь же хотелось бы отметить, что «противодействие нападкам» — это тоже вполне состоятельный смысл. Причём, а) не вызывающий грамматических нареканий, поскольку в этом случае местоимение тад будет указывать на главную основу абхигхāта, способную вступать в самостоятельные синтаксические связи, и б) возможно, даже более глубокий, поскольку речь не ведётся об устранении тройственного страдания как объективно существующего матричного феномена; напротив, речь о выведении конкретного индивидуального сознания из-под нападок данного феномена. Но этот вопрос требует дальнейших, более глубоких изысканий. Пока же я решил сохранить перевод кāрики в традиционном для понимания всех комментаторов виде.

5. Тщетность тяги к Знанию,
содержащемуся в сочинении,
при наличии легкоисполнимого
очевидного метода

अत्र आशङ्कते–
«दृष्टे सा अपार्था चेत्» इति।
§ 5.1. На это высказывается подозрение:
«др̊шт̣е сā апāртхā чет».
अयम् अर्थः– अस्तु [तर्हि]а दुःख–त्रयं, जिहासितं च तत् भवतु, भवतु [च]аж तत् शक्य–हानं, सहतां च शास्त्र–गम्यः उपायः तत् उच्छेत्तुं; तथा अपि अत्र प्रेक्षावतां जिज्ञासा न युक्ता, दृष्टस्य एव उपायस्य तद्–उच्छेदकस्य सुकरस्य विद्यमानत्वात्। [तत्त्व–ज्ञानस्य तु अनेक–जन्म–अभ्यास–परम्परा–आयास–साध्यतया अतिदुष्करत्वात्।]аж*
§ 5.2. Смысл следующий. [Ну, хорошо], (1) допустим, есть тройственное страдание, (2) допустим, есть нужда в его устранении; (3) пусть устранение будет осуществимо; и (4) пусть постижимое из сочинения средство его устранения достаточно могущественно, чтобы его пресечь. И всё же тяга здравомыслящих ко Знанию в данном случае не обоснована, поскольку (5) в наличии имеется совершенно наглядное средство, пресекающее это [страдание], которое легкоосуществимо. Тогда как постижение таковостей (или истины), в связи с тем, что реализуется посредством настойчивых усилий в ходе практики за множественные рождения, крайне трудноисполнимо.

Употребление форм повелительного наклонения (ПН, лот̣) в данном контексте звучит несколько неожиданно. Более типичный синтаксис выглядит так: स्यात् एतत्। भवति दुःखम्। जिहासितं च तत्। и т.д. Т.е. сначала вводное «Пусть будет так:», потом перечисление допустимого в настоящем времени, после чего некое возражение или замечание. Вместе с тем, одно из синтаксических значений ПН: आमन्त्रणम् (см. Пā 3.3:161-162). Буквально переводится как «приглашение». Последующая практика стала определять его расширительно как «कामचार–अनुज्ञा», т.е. согласие, разрешение, которым можно воспользоваться на своё усмотрение. В нашем случае оппонент выражает своё согласие с аргументацией сāн̇кхьяика в части первых четырёх оснований обоснованности изыскания, представленного в данном сочинении, после чего делает замечание, что пятый пункт всё равно ставит под сомнение нужду в данном опусе.
तत्त्व–ज्ञान॰ здесь может читаться либо как познание истины, либо как познание двадцати пяти таковостей сāн̇кхьи, о которых пойдёт речь ниже. Для сāн̇кхьяика это синонимичные вещи. Ибо истина в том, что всё вокруг – двадцать пять таковостей.
Любопытный момент: последнее предложение читается не во всех изданиях СТК. Причём, вполне возможно, это не поздняя вставка, а вымаранная часть текста. Если задуматься, то указание на трудноосуществимость того или иного подхода отпугивает бо́льшую часть почтенной публики, ищущей по жизни красной таблетки щастья из рук Морфея, т.е. – халявы. Но правда в том, что шанс встречи с Дхармой – это такая же редкость, как шанс увидеть цветение удумбары. И пытаться утверждать обратное означало бы обманывать как себя, так и читателя.

तथा च लौकिकानाम् आभाणकः–
अक्के चेत् मधु विन्देत, किमर्थं पर्वतं व्रजेत्।
इष्टस्य अर्थस्य संसिद्धौ कः विद्वान् यत्नम् आचरेत्॥ इति॥
§ 5.3. Об этом же и поговорка обывателей:
«Если мёд можно найти за углом дома, зачем нужно лезть на гору? Какой здравомыслящий будет продолжать прилагать усилие, если желанная цель достигнута?»

Языковые тонкости чтения «अक्के चेत्…» оформлены и выложены на портале отдельным текстом.
В «Обществе ревнителей санскрита» в ответ на наши изыскания было высказано весьма нетривиальное мнение, что оптативы विन्देत и व्रजेत् нужно брать в ином значении. И тогда мы получим:
«Если бы можно было найти мёд на ядовитом дереве арка, то зачем бы мы попёрлись в горы? Если желанный объект уже добыт, какой дурак будет прилагать дальнейшие усилия?»
Т.е. смысл меняется на прямо противоположный. В качестве опровержения мы представили ссылку на Пā 3.3:156 с комментариями Кāщики, согласно которым в сложноподчинённых предложениях с придаточным условия желательное наклонение выступает выразителем будущего времени. Если же действие могло, но не случилось в прошлом, тогда употребляется сослагательное наклонение (лр̊н̇, кондиционалис). На текущий момент законных оснований для приведённого выше альтернативного прочтения не найдено. Тем более, что множественные случаи употребления данного выражения комментаторами говорят контекстно в пользу именно нашего варианта перевода.

सन्ति च उपायाः शतशः शारीर–दुःख–प्रतीकाराय ईषत्कराः भिषजां वरैः उपदिष्टाः। मानसस्य अपि संतापस्य प्रतीकाराय मनो–ज्ञ–स्त्री–पान–भोजन–विलेपन–वस्त्र–आलङ्कर–आदि–विषय–प्राप्तिः उपायः सुकरः।
§ 5.4. Есть ведь [исчисляемые] сотнями легкоосуществимые методы противодействия физическому страданию, прописанные лучшими из врачевателей. Аналогично и для противодействия психической агонии легкоисполнимым средством является обретение таких соблазнов как умопомрочительные девицы, напитки, яства, парфюмы, наряды, украшения и т.п.

Сказуемое सन्ति च, вынесенное в начало предложения, является стилистическим способом смещения акцента на него. Поэтому здесь и частица च выступает средством акцентуализации (अवधारणम्).

एवम् आधिभौतिक[स्य]-ж दुःखस्य नीति–शास्त्र–अभ्यास–कुशलता–निरत्यय–स्थान–अध्यासन–आदिः प्रतीकार–हेतुः ईषत्करः।
§ 5.5. Схожим образом в случае экзогенного страдания легкоосуществим такой метод противодействия как умелость в практике науки нравственности (нӣти-щāстра), пребывание в безопасных местах и т.п.
तथा आधिदैविकस्य अपि दुःखस्य मणि–मन्त्र–औषध–आदि–उपयोगः सुकरः प्रतीकार–उपायः इति॥
§ 5.6. Далее, и паранормальному страданию есть легкоосуществимый метод противодействия – это применение драгоценных камней, заговоров, волшебных снадобий и т.п.

Не удержался и перевёл-таки मन्त्र как «заговор».

6. Опровержение подозрения
в тщетности сочинения

निराकरोति– «» इति। – कुतः? – «एकान्त–अत्यन्ततः अभावात्»।
§ 6.1. Автор парирует: «На ‘нет’». — Почему? — «екāнта-атйантатах абхāвāт ‘Потому что отсутствует однозначность и окончательность’».
एकान्तः= दुःख–निवृत्तेः अवश्यंभावः, अत्यन्तः= निवृत्तस्य दुःखस्य पुनर् अनुत्पादः, तयोः एकान्त–अत्यन्तयोः अभावः एकान्त–अत्यन्ततः अभावः इति षष्ठी–स्थाने सार्वविभक्तिकः तसिः।
§ 6.2. Екāнта однозначность — это неотвратимость прекращения страдания; атйанта окончательность — это непоявление прекращённого страдания вновь; отсутствие (абхāва) их обоих, однозначности и окончательности — это и есть екāнта-атйантатах абхāва. В данном случае всепадежный [форматив] таси [употреблён] вместо ропа.

Как видим, В. Мищра читает слово ‘екāнта-атйантатах’ несколько иначе. Он указывает, что всепадежный форматив таси конкретно в этом случае употреблён вместо окончания родительного падежа. Комментарий Видват-тошинӣ на этот счёт хранит гробовое молчание, словно не замечает данного места либо не считает необходимым его развёртывать. Редакторы же в сносках указывают правовым основанием для представленного толкования тезис Пā 5.4:044 прати-йоге пан̃чамйāх тасих. Однако, проблема в том, что в сутре прямо указано условие панчамйах – ‘вместо исходного падежа’. Тогда нам дополнительно дают ссылку на Вāртику: तसि–प्रकरणे आदि–आदिभ्यः उपसंख्यानम्। Она вводит применение данного форматива после слов из списка, открывающегося словом āди. Список открытый, поэтому теоретически наш случай туда тоже можно отнести. Но системное толкование показывает, что даже приводимые в Махāбхāшье примеры слов из этого списка также несут семантическую роль отправной точки, выражаемую исходным падежом: आदितः ‘сначала’, मध्यतः ‘от середины’, पार्श्वतः ‘с боков’, पृष्ठतः ‘со спины’. Сам термин сāрва-вибхактика ‘всепадежный’ у патриархов (Пāн̣ини, Кāтйайāна, Патан̃жали) не встречается. Случаи употребления таси вместо окончаний ропа указаны в Пā 5.4:048 и 5.4:049. Но они носят частный характер, хотя, при желании первое из двух правил (шашт̣хйā вйāщрайе – вместо ропа в случае «поддержки противоположных сторон») можно каким-то боком привлечь к нашему случаю. После некоторых раздумий я решил не переписывать свой перевод, в котором отражается более очевидное значение исходного падежа (аблати́ва).

एतत् उक्तं भवति– यथा–विधि–रसायत–आदि–कामिनी–नीति–शास्त्र–अभ्यास–मन्त्र–आदि–उपयोगे अपि तस्य तस्य अध्यात्मिक–आदेः दुःखस्य निवृत्तेः अदर्शनात् अनैकान्तिकत्वम्, निवृत्तस्य अपि पुनर्–उत्पत्ति–दर्शनात् अनात्यन्तिकत्वम्। इति सुकरः अपि ऐकान्तिक–आत्यन्तिक–दुःख–निवृत्तेः न दृष्टः उपायः, इति न अपार्था जिज्ञासा, इति अर्थः।
§ 6.3. Утверждается следующее: ввиду необнаружимости прекращения того или иного эндогенного и пр. страдания даже при соблюдении должных предписаний расāйаны, наличии любовницы, практике науки нравственности, применении мантр и т.п. [имеется] неоднозначность; ввиду обнаружимости рецидива уже прекращённого – неокончательность. Поэтому, пусть и легкоосуществимое, очевидное не является средством однозначного и окончательного прекращения страдания. Поэтому мотивация к познанию не является тщетной.

7. Оправдание слова «духкха»
в начале сочинения

यद्यपि दुःखम् अमङ्गलम्, तथाऽपि तद्–परिहार–अर्थत्वेन तद्–अपघातः मङ्गलम् एव, इति युक्तं शास्त्र–आदौ तद्–कीर्तनम् ॥ इति॥
§ 7.1. Хотя страдание (духкха) зловредно, всё же противодействие оному (тад-апагхāтака), в связи с тем, что имеет целью его устранение, однозначно благоприятно. Поэтому его упоминание в начале сочинения уместно.

Более подробно данный момент раскрыт в Йукти-дӣпике. Однако именно Вачаспати Мищра был первым, кто обратил внимание на данный конфуз. Вообще же можно сказать, что текст Сāн̣кхья-кāрик несёт на себе следы намеренного эпатажа. Стихотворным размером кāрикā писали всё больше трактаты по искусству любви да буддийские тексты. И то, и другое – еретическая литература в глазах ортодоксального брāхмана. А тут ещё без всяких там благопожеланий первым словом в сознание читателя вклеивается её величество Духкха. Но следует признать, что косность мышления – это препятствие на Пути Знания. И, возможно, уже с первых строк, самим выбором формы стиха и зачина автор отсеивает всех фарисеев и книжников, блюстителей буквы, формалистов. Это видится вполне разумным педагогическим приёмом.

Я не знаю, когда смогу дать развёрнутое чтение на данный отрывок. Дело в том, что каждый раз, как только я выстраиваю намерение поговорить о страдании, в эфире поднимается мощнейшее негодование. И я прекрасно понимаю возмущение молодых Душ, для которых ценностью до сих пор являются утехи (бхога). Однако, хочу напомнить, что Матрица обслуживает (обязана обслуживать) оба интереса – и бхогу, и апаваргу. И как есть исполнители первой задачи, так должны быть и исполнители задачи второй. Поэтому ещё раз дружеский совет: не нужно давиться и пить лекарство, которое не вам предписано.
А для всех тех, кому это может пригодиться, я пока хотел бы дать весьма дельный совет: ввести в свою практику аналитическую медитацию на страдание. Можете детали посмотреть в буддийской традиции. Но в принципе даже изложенного выше материала хватит для такой медитации с лихвой. Да, классификация страданий может отличаться от традиции к традиции. Но любая классификация – условна. Она призвана лишь позволить чуть глубже овладеть предметом изучения. Не нравится типология сāн̇кхьяиков по источнику зарождения страдания, может приглянуться буддийская классификация по характеру страдания. Хотя как по мне так она менее стройная и более тяжелая к постижению. Так или иначе, постижение Первой истины возвышенных («Всё есть страдание») является обязательным условием настоящего обращения и постепенного трезвления. Страдания и смерть – вот два лекарства от чувственного похмелья. Других просто нет. Но поскольку своя смерть наступает всего один раз, а чужую нам наблюдать крайне сложно, то страдание остаётся нашим последним козырем в борьбе за свободу. И даже если мы не в силах сразу осознать всю глубину сансāрного страдания, то в порядке упреждения обязаны научиться любить страдание во всех его формах. С этого начинается мощнейшая алхимия Духа.
В личном порядке готов ответить на любые ваши вопросы, насколько позволят мои знания и опыт.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *