О тех, кто и так при Боге — толкование на Лк 15

Полпятого утра. Переполняет нежданная благодать. Хочется поговорить о сокровенном. И я решил поделиться своими недавними озарениями на материале христианского евангелия.
Вспомните Притчу о блудном сыне (Лк 15). У отца было два сына. Младший взял причитающееся ему имение, ушел в другую сторону и прокутил. Растратившись и испытывая чудовищную нужду, он с покаянием вернулся в отеческий дом, чтобы попроситься в наемники к отцу. Ибо последние «изобыточествуют хлебом».

22А отец сказал рабам своим: «принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; 23и приведите откормленного теленка и заколите; станем есть и веселиться! 24Ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся». И начали веселиться.

Аллегории этого отрывка достаточно прозрачны, и если память меня не подводит, мы их подробно рассматривали. Если нет, поправьте, и мы вернёмся ещё раз к этому эпизоду. Но есть то, что ускользает от первого, поверхностного понимания. Эдакий тонкий нюанс, в котором сокрыт не менее важный смысл. И оформлен он следующим отрывком:

25Старший же сын его был на поле; и, возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование, 26и, призвав одного из слух, спросил: «что это такое?» 27Он сказал ему: «брат твой пришел, и отец твой заколол откормленного теленка, потому что принял его здоровым». 28Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его. 29Но он сказал в ответ отцу: «вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козленка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; 30а когда этот сын твой, расточивший имение свое с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка». 31Он же сказал ему: «сын мой! ты всегда со мною, и все мое твое, 32а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв, и ожил, пропадал и нашелся».

Перечитываю-перепечатываю, а у самого снова мурашки по затылку от глубины смысла. Сейчас поймете, о чем речь. Помните мое личное уподобление Душ ловцам жемчуга. Каждая находится в своей фазе погружения-всплытия. А теперь представим, что некоторые просто плавают на поверхности. В чём их отличие? В том, что у них нет нехватки кислорода для дыхания. Вот и мы с вами день за днем совершаем по 15 тысяч дыхательных циклов, но не ценим сам факт наличия в достатке этого самого кислорода. Это само собой разумеющееся. Стоит подняться повыше в горы (существенно повыше – километров на шесть-семь над уровнем моря), как отношение к кислороду станет другим. То же самое – с нырянием на свободной задержке дыхания, без акваланга (апноэ). Внезапно и вдруг отношение к кислороду становится принципиально иным. Воздух оказывается ценным ресурсом.
Так вот, есть определённая прослойка Душ, которые в силу изначально правильно отстроенных отношений с миром имеют в избытке божественный воздух, т.е. благодать. Они не сильно её тратят, они постоянно заняты служением Господу своему (хотя многие даже не знают о Его существовании, но это, поверьте, в данном контексте не важно). Так вот, такие Души выражены в притче образом старшего брата. Тот всегда при отце своем. И они всегда при Отце, при Боге. Нет, не подумайте, что у них в жизни совсем нет страданий. Служение само по себе подразумевает претерпевание страдания. Здесь речь идёт о том, что я называю усредненным состоянием. Т.е. если взять их усредненное состояние, то бо́льшую часть времени они ощущают себя в своей тарелке, на своем месте, при делах, нужными, уместными и т.д. Это показатель отстроенной связи с Богом. Бог и «богатый» — однокоренные слова. Подумайте об этом. Сам я к таким не отношусь, но мне довелось быть знакомым с такими лично, а с несколькими даже иметь приятельские отношения. Поэтому я не с потолка свои озарения стащил, а синтезировал на основе многолетних наблюдений и осмыслений.
И вроде бы всё хорошо. Казалось бы… Но есть одна закавыка. Именно она является изюминкой всей притчи, показывающей глубину понимания происходящего на стороне автора (в нашем случае – апостола Луки). Старший сын приревновал отца к брату! Казалось бы как так? Радоваться нужно – твой брат вернулся, живой и невредимый! А старший, смотрите, как отчуждённо его называет: «этот сын твой». Не «этот брат мой», а «этот сын твой». Вроде как я с ним не хочу даже знаться. Вот здесь проступает эта тонкая, неразличимая неопытному глазу гордыня, высокомерие даже. И если вы посмотрите, то в реальной жизни у успешных такое самомнение взыгрывает очень часто: они клеймят всех кутил неудачниками и выказывают им презрение. Не все, конечно, но многие, но часто.
Что же получается? Когда у нас чего-то много, мы не способны это оценить. И хотим чего-то большего. У нас много благодати – мы этого не ценим. И где-то как-то хотим «козленка, чтобы повеселиться с друзьями». Т.е. мало-помалу начинаем склоняться к отступничеству, к богоборчеству. Допустим, если старший брат не поработает над собой, то он имеет все шансы в будущем начать сначала перечить отцу, а затем устроить демарш наподобие того, что ранее устраивал его младший брат.
Мораль сей притчи сводится к следующему. Пока Душа не опустилась на самое дно, она не способна по-настоящему оценить благодать Отца своего небесного и всё равно, явно или скрыто, будет материю ставить в приоритет. Ценят то, в чём испытываешь нужду. Или испытывал раньше и выстрадал верную карту внутренних ценностей. Именно поэтому покаявшиеся грешники были, есть и будут ценнее Господу, чем врождённые праведники. Мы спустились в ад, мы проварились в кипящем котле, только теперь мы достойны рая. Ибо, как говорят мудрые, всё познаётся в сравнении.
Вот что еще важно сказать в данном контексте. Я заметил, как сложно, а порой и невозможно бывает понять ходящим с рождения под богом тех, кто отступил, кто рванул на самое дно морских пучин за своими жемчужинами чувственного опыта, кто растратил до последней капли запасы благодатного кислорода в своих лёгких, а потом, с превеликим трудом вынырнув на поверхность морской глади, жадно дышит тем самым воздухом, которого у них всегда было в избытке. Вот смотрит преуспевший в жизни человек на меня, на мои потуги по избавлению от имущества, а внутри несмотря на всё уважение крутится червь сомнений: «Да этот парень, похоже, просто сумасшедший! Это что же, мне тоже так придётся?» И естественно, его такая мысль пугает, отвращает. Он ведь не знает о вышеописанной разнофазовости погружений ловцов жемчуга. И ты ему в лоб сказать не можешь: он ведь в своей голове мысли вертит, на язык они не идут, вопросы он не задаёт. Так вот и живём в ситуации недосказанности. Родитель мой облазил кучу святых мест, я смело мог бы назвать его паломником. Но глядя на затворнический образ жизни собственного сына, пытающегося жить так, как жили те, кому он сам на поклон ходил, отец испытывает явное недовольство, тревогу, опасения и целый букет других привходящих эмоций негативной окраски. И такая двуличность в оценках присутствует у многих. Вот Симон-канонит, живший в одинокой келье на вершине горы в Старом Афоне – это, значит, хорошо, это возвышенно, а вот если сын уйдёт в такую же келью, то родитель потеряет покой и сон, места себе находить не будет от тревоги. И так у всех. В Житии Миларепы кто только к нему не набивался в благожелатели, науськивавшие его пойти прибиться к какому-нибудь монастырю, где вдосталь кормят-поят, одевают, кров достойный обеспечивают, учениками в преизбытке снабжают. И невозможно никому передать это состояние, когда ты физически задыхаешься от материи, от вещизма. Не передать. Поймет это лишь тот, у кого самого кислород в лёгких на исходе.
Кстати, эта вот разница в фазах погружения и обусловливает многообразие Картин Мира: для каждой фазы – свои ценности, свои приоритеты, свои мини-игры, свои средства достижения.

Теперь то понимание, которое несколько расходится с притчей. В притче старший брат показан образцовым сыном, а младший – отступником, ударившимся в чувственный блуд. Но есть такое понимание, что в жизни часто бывает наоборот. Молодые Души, только загрузившиеся в Игру, только занырнувшие в плотности чувственных соблазнов имеют в лёгких повышенный объём кислорода-благодати. Старые Души, которые уже насобирали свои жемчужницы, испытывают позывы к скорейшему всплытию, внутреннюю подсознательную тягу к этому самому кислороду-благодати. Их не интересует материя. Больше того, она их тяготит. Им бы уже набранное наверх поднять. Куда уж там лишнего. Они тут всё вдоль и поперёк исплавали, все уголки коралловых рифов исследовали, их ничем не удивишь. Лучше дайте свежего воздуха глоток!
И коль скоро существует такая неявная, ускользающая от глаз непосвященных дисперсия, неоднородность среди воплощённых, то всегда была, есть и будет эта борьба идейных воззрений: одним ещё нужен жемчуг и они превозносят красоты морского дна (материалисты), другим нужен воздух и они жаждут снова увидеть солнечный свет и жадно заглотить лёгкими живительный воздух (истинно верующие).
Вот такой он парадокс: кто имеет благодати столько, что она из ушей валит, тот её не ценит. Не ценит точно так, как старший сын не ценит доступ ко всему имуществу отца своего. Ведь отец ему прямо сказал: «ты всегда со мною, и все мое твое». Вот оно – «и все мое твое». Но в силу того, что так было с самого рождения, это вроде как само собой разумеющееся. И чтобы начать снова ценить эту безпричинную милость и щедроты отца своего, нужно сначала растратиться. Потому что этот акт растраты позволяет взрастить правильное отношение к истинным божественным ценностям. Иначе говоря, за каждым настоящим праведником обязан стоять последний грешник. Иначе его праведность не будет полновесной, она «само собой разумеющаяся», а значит, не может по достоинству цениться её носителем.
Если кого заинтересовал данный аспект божественных законов, обратите внимание на то, что всё христианство – это вообще религия для грешников, не для праведников. И этим оно ценно. Как сказал Христос: «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные» (Мф 9:12). Чтобы ощутить нужду в Боге-всецелителе, нужно сперва крепко занедужить. Таковы реалии духовной жизни.

На этом я хотел бы окончить поток своих несвоевременных мыслей и пожелать каждому крепкой Веры.

Да, и еще, пользуясь случаем, хочу попросить прощение у всех тех, кого я оставил дальше отковыривать ракушки от коралловых полипов: моё время для этих занятий вышло. Уже давно вышло. Всё, что я хотел – это дать некое общее направление тем, кому пора всплывать, и обрисовать общий алгоритм тем, кому такая пора наступит несколько позже. На бо́льшее я не претендовал.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *