Осёл в леопардовой шкуре (Т III.1)

[Хертель 1915: 96, в морфонологической записи]

सुचिरं हि चरन् नित्यं ग्रीष्मे सस्यम् अबुद्धिमान्।
द्वीपि–चर्म–प्रतिच्छन्नः वाक्–कृतात् रासभः हतः॥
अस्ति कस्यचित् रजकस्य वस्त्र–नयन–अतिभार–पीडया गर्दभः अवसन्नः। सः एवं चिन्तयाम् आस–
– कष्टम्। न शोभनम् आपतितम्, मम कर्म–व्याघातः मूल्य–हानिः च। अधुना कथं करणीयम्। अथवा अस्ति उपायः? रूपक–त्रयेण द्वीपि–चर्म लभ्यते। तेन अवच्छाद्य अहम् एनं रात्रौ हरित–सस्ये मोक्षयिष्यामि। तद्–भक्षणात् असंशयम् अल्पैः अहोभिः अयं बलवान् भविष्यति।
कदाचित् च क्षेत्र–मध्येन आयातः सः दृष्टः। द्वीपी अयम्, नष्टः अस्मि, इति मत्वा, अर्द्र–कम्बलम् उपरि दत्त्वा, उद्यत–धनुष्–पाणिः शनैः शनैः अपक्रामितुम् आरब्धः।
अथ गर्दभः तं दृष्ट्वा, गर्दभी इयम् इति, निष्कृष्ट–आयुः परं वेगम् आस्थाय, उपसर्पितुम् आरब्धः। असौ अपि शीघ्रतर–वेगः धावति।
गर्दभः च एवम् अचिन्तयत्– कदाचित् इयं द्वीपि–चर्म–व्यवस्थित–शरीरं मां दृष्ट्वा, अन्यत्र एव अवगच्छेत्। अतः अहम् अस्याः स्वां प्रकृतिम् आस्थाय, वाशितेन मनो–ह्लादनं करिष्यामि इति वाशितुम् आरब्धः। तत् च श्रुत्वा, रक्षिपुरुषः सुनिपुणं साधयित्वा गर्दभः अयम् इति प्रतिनिवृत्य तम् इषुणा अभ्यहनत्। तत् समयम् एव असौ पञ्चत्वम् अगमत्॥

Перед чтением моих критических замечаний я настоятельно рекомендую не пожалеть времени и перевести текст.
Ниже — лишь то, что резко бросается в глаза.

Общая грамматика
(1) Вульгарное обращение с глагольными формами. Создаётся впечатление, что автор изо всех сил хочет нам показать, что знаком со всей палитрой прошедших времён санскрита. В одной и той же языковой ситуации повествования он использует и перфект (चिन्तयाम् आस), и имперфект (अचिन्तयत्, अभ्यहनत्), и даже аорист (अगमत्). А если учесть, что и настоящее время употребляется в значении басенного прошедшего, то мы получаем и вовсе неудобоваримую грамматическую кашу. Такая непоследовательность является по меньшей мере безвкусицей, а если быть откровенным, свидетельствует о крайне низком уровне владения языком на стороне автора.
(2) Перечисление последовательных действий через однородные деепричастия звучит как косность языкового мышления:
मत्वा…, दत्त्वा…
दृष्ट्वा… आस्थाय
श्रुत्वा… साधयित्वा… प्रतिनिवृत्य

Лексика
वाक्–कृतात् – непереводимо в контексте. Буквально: «в результате сделанного голосом». В S значится वाक्–कृते, что также лишено смысла. Эджертон исправил на वाग्–दोषात् «в результате ошибки подачи голоса».
Слово रूपक (рупия), не встречаемое в других рецензиях, на мой взгляд, указывает на поздний характер этой версии.
हरित–सस्ये – слово सस्य означает «зерно», тогда как по смыслу речь идёт о том, что осла выпускают в поле. В словарях нет ни одного упоминания о подобном словоупотреблении. Тем более, что и сам автор считает так же, о чем свидетельствует следующая фраза तद्–भक्षणात्. По всей видимости, автор мыслит сочетание रहित–सस्यम् аналогом нашего «зеленые хлеба», т.е. злаки, стоящие на корню, еще недозрелые. Но нужно ли прибегать к таким завуалированным сложностям?
क्षेत्र–मध्येन … सः दृष्टः – по внешнему виду конструкции здесь в твопе должен стоят агенс, т.е. тот, кем осёл был замечен. Но стоит невнятное «серединой поля». И последующий сюжет развивается с участием неустановленного субъекта. Пока наконец в предпоследнем предложения этого субъекта нам именуют रक्षि–पुरुषः. При этом само по себе слово रक्षि–पुरुषः также несостоятельно. Правильнее было бы क्षेत्र–रक्षी.
अर्द्र–कम्बलम् – если это «влажная простыня», то встаёт вопрос – а чем она поможет от хищника? Если же это «маскировочная накидка», тогда встаёт уже стилистический вопрос: а как осёл сумел вас принять при таких раскладах за ослицу?
दत्त्वा в значении «приложив» — крайне натянутое и режущее ухо. Всё же корень दा предполагает передачу чего-то от одного субъекта другому.
कदाचित् इयं – здесь при буквальном прочтении получается «когда-либо». Значение «раз» имело смысл передавать при помощи иных языковых средств выражения.
Деепричастие आस्थाय дважды употребляется в ускользающем значении. Совершенно очевидно, что परं वेगम् आस्थाय и अस्याः स्वां प्रकृतिम् आस्थाय – вещи разнопорядковые. Значения вроде «использовав, применив, приставив» не столь очевидны от глагола आ–स्था. Если вообще мы найдём такие примеры за пределами текста.
निष्कृष्ट–आयुः – здесь, по-видимости, автор пытается стрельнуть в читателя каким-то фразеологизмом. Буквально это бахуврӣхи со значением «тот, чей срок жизни вытянут/извлечен». Типа, к ослу приблизилась смерть. Это действительно присутствует в образе мысли индийцев. Приходит время, и ты под влиянием злого рока (или судьбы) начинаешь делать то, что и приведёт тебя к окончанию танца под названием Жизнь. Но из текста напрямую это не берётся. Для контраста, в басне I.1 употребляется слово आसन्न–विनाशः ‘тот, чья погибель приблизилась’, и это понять относительно легко.

Синтаксис
В синтаксисе я разберу в том числе и стилистику. Главное, что резко бросается в глаза: «рубленость» повествования, сюжетные лакуны.
(1) В открывающем стихе битый синтаксис. Слово सस्यम् не согласовано ни с чем. Видимо, автор пытался сказать «пасшийся летом в хлебах», однако вместо випа следовало брать меп सस्ये, причем даже в этом случае мы бы констатировали невнятное словоупотребление, ибо у лексикографов для सस्य нет значения «хлеб на корню».
(2) Первое предложение имеет топиком осла: गर्दभः अवसन्नः. Второе предложение начинается словами सः एवं अचिन्तयत्, где указательное местоимение सः мыслится ссылкой к предыдущему топику. Таким образом получается, что «занедуживший осёл подумал следующее». И только после прочтения примерно половины басни закрадываются сомнения: так кто же подумал. Т.е. по смыслу местоимение सः автор пытается связать со стоящим в родительном падеже रजकस्य. Однако по правилам согласования указательное местоимение не может согласовываться с зависимым словом. А रजकस्य выступает в первом предложении именно зависимым словом к грамматической основе गर्दभः.
(3) Сразу после мысли стирщика о том, как он будет выкручиваться из тяжелой ситуации нам уже повествуется о развязке сюжета. Выпуск повествования о том, как осел ночь за ночью ходил и жевал зерно, приводит к утрате плавности повествования и требует слишком избыточного домысливания.
(4) Из контекста совершенно не понятно, почему вдруг осёл отхватил, питаясь зелеными хлебами на корню. Необходимо было по меньшей мере уточнить, что хитрый стирщик планирует выводить осла на чужое поле.
(5) Как было упомянуто выше, второй персонаж, противостоящий ослу, называется прямо только в предпоследнем предложении. Поэтому, допустим, в фразе असौ अपि शीघ्रतर–वेगः читателю совершенно не понятно, кто же занят шустрым бегом от осла.
(6) Эллиптические выпуски:
गर्दभी इयम् इति следует читать गर्दभी इयम् इति <मत्वा>.
То же самое в фразе: मनो–ह्लादनं करिष्यामि इति वाशितुम् आरब्धः следует читать मनो–ह्लादनं करिष्यामि इति <मत्वा> वाशितुम् आरब्धः.

Общие соображения
Куцый характер действительно может свидетельствовать о более раннем характере текста по сравнению с этой же историей в S или Пу. А может просто указывать на зачаточный уровень владения языком на стороне автора, который всеми силами пытался писать как можно меньше, чтобы совсем не заблудиться в многообразии лексики и грамматических форм.
По своей стилистике текст похож на сочинение первоклассника «Как я провел этим летом». Никакой художественной ценности не имеет.
В историческом плане, возможно, ценны такие моменты как «шкура леопарда за три рубля» и «лук как оружие при охране полей».
Для обучения санскриту (а именно такую цель ставит перед собой ПТ, помимо прочих) подобный языковой материал совершенно не пригоден. Как и для пополнения двуязычных словарей новыми лексическими значениями. Ибо эти значения, с высокой долей вероятности если и употреблялись, то лишь автором, в кругу своей мамы.
Сказать, что я разочарован – значит ничего не сказать. Если бы это и был изначальный текст Пан̃чатантры, как пытался утверждать Хертель, то его непременно нужно было бы спрятать от широкой общественности и выдать под его видом некое прилизанное современными мастерами произведение. Уж что-что, а в последнем индийцы знают толк.

Чуть позже я покажу эту же версию басни в «реконструкции» Эджертона.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *