Шакал и боевой барабан (Т I.2)

[Хертель 1915: 11]

(1) अस्ति, कश्चित् गोमायुः आहार–विच्छेदात् क्षुत्–क्षाम–कण्ठः, इतः च इतः [च]* परिभ्रमन्, उभय–सैन्यस्य आयोधन–भूमिम् अपश्यत्। (2) तत्र च महान्तं शब्दम् अशृणोत्। (3) तद्–भय–संक्षुभित–हृदयः [च]β (4) «किम् इदम्? विनष्टः अस्मि! कस्य अयं शब्दः? क्व वा, कीदृशः वा एषः शब्दः?» – (5) इति चिन्तयता, दृष्टा गिरि–शिखार–आकारा भेरी। (6) तां च दृष्ट्वा, अचिन्तयत्– (7) «किम् अयं शब्दः अस्याः स्वाभाविकः, उत पर–प्रेरितः?» इति।
(8) अथ सा यदा वायु–प्रेरितैः वृक्ष–अग्रैः स्पृश्यते, तदा शब्दं करोति। (9) अन्यदा न, इति तूष्णीम् आस्ते।
(10) सः तु तस्याः सार–असारतां ज्ञातुं संनिकर्षम् उपश्लिष्टः। (11) स्वयं च कौतुकात् उभयोः मुखयोः अताडयत्, अचिन्तयत् च– (12) «गम्यं च एतत्, भक्ष्यं च मम»। (13) इति अवधार्य, 1[एक–दंष्ट्र्या]α 2[एकदेशं दंष्ट्राभिः]β क्षुधा आविष्टः पाटितवान्। (14) परुषत्वात् च चर्मणः कथमपि [न]β दंष्ट्रा–भङ्गम् अवाप्तवान्। (15) प्रतिबद्ध–आशः च पुनर् अपि अचिन्तयत्– (16) «नूनम् अस्याः अन्तर् भक्ष्यं भविष्यति»। (17) इति 1[अव्यवस्य]α 2[अध्यवस्य]β, भेर्याः मुखं {12} विदार्य, अन्तः प्रविष्टः। (18) तस्मिन् अपि न किंचित् आसादितवान्। (19) 1[प्रतिनिवर्तितुम् अशक्तः अन्तर्लीन–अर्ध–कायः विहस्य]α 2[प्रतिनिवृत्य, अन्तः लीनम् अवहस्य]β, अब्रवीत्–
(20) पूर्वम् एव मया ज्ञातं,
पूर्णम् एतत् हि मेदसा।
अनुप्रविश्य, विज्ञातं
यावत् दारु च, चर्म च॥

(пословный перевод из интернет-версии исключён)

(1) Было дело, Шакал с тощей от голода шеей ввиду перерыва в питании, рыская туда-сюда, приметил поле битвы армии обоих. (2) А на нём услыхал громкий гул. (3) [И] с сердцем, съёжившимся от страха перед этим (гулом) (4) «Это что?! Я пропал! Чей это гул?.. И откуда, и какого рода этот гул?» (5) Так размышляя, он обнаружил боевой барабан, напоминавший формой горные вершины. (6) И увидев его, он подумал: (7) «А что, этот гул у него произвольный, или же вызывается чем-то посторонним?»
(8) Вот как: он издаёт гул тогда, когда соприкасается с приводимыми в движение ветром верхушками деревьев. (9) Иначе – нет, поэтому молчит.
(10) Ну а чтобы разведать его достоинства и недостатки, он приблизился вплотную. (11) Из любопытства же сам ударил с обеих сторон, да и подумал: (12) «Но это годно! И для меня съедобно!» (13) Посчитав так, одержимый голодом, он надкусил одним клыком. (14) И кое-как [не] поломал зубы из-за жёсткости кожи. (15) Но имея стойкую надежду, подумал вновь ещё: (16) «Внутри-то у него ну точно будет что-то съедобное». (17) Посчитав так, он разодрал обтяжку барабана и сунулся внутрь. (18) В нём тоже ничего не обнаружил. (19) Выбраться обратно не смог, застрявши наполовину телом внутри, он изрёк, усмехаясь:
(20) Сначала было я решил:
Он явно жиром переполнен.
Забрался внутрь, установил:
Нет, деревяшки лишь и кожа.
РЕЦЕНЗИЯ

Лексика
Бросается в глаза приличное количество бахуврӣхи, придающих известную изящность слогу: क्षुत्–क्षाम–कण्ठः, गिरि–शिखार–आकारा, तद्–भय–संक्षुभित–हृदयः, प्रतिबद्ध–आशः, अन्तर्लीन–अर्ध–कायः.
Вообще считается, что словосложение получило своё развитие в более поздний исторический период существования санскрита. Поэтому чем шире представлены сложные слова в тексте, тем в известной степени моложе возраст текста.
1अस्ति – здесь это квазиглагольная форма (तिडन्त–प्रतिरूपकम्).
1गोमायुः – ‘шакал’.
1क्षुत्–क्षाम–कण्ठः – ‘тот, чья шея тощая от голода’.
1आहार–विच्छेदात् неудачно, но кое-как можно понять, что речь о перерыве в питании. Хотя вообще основное значение у слова विच्छेद – отлучение, как если бы вас из-за стола недоевшим под белые рученьки и в «воронок».
1इतः च इतः [च] – более правильно оборот ‘туда-сюда’ звучит इतः ततः (букв. ‘оттуда-отсюда’).
1उभय–सैन्यस्य ошибочное употребление. Местоимение उभय употребляется, когда нужно сослаться на «обоих» уже вышеупомянутых. Или хотя бы однозначно восстанавливаемых грамматически и по смыслу, как в случае с 11उभयोः मुखयोः. В нашем случае правильно будет सैन्य–द्वयस्य ‘двух армий’. Кстати, в S, как позже выяснилось, именно так и звучит: सैन्य–द्वय–सङ्ग्राम–भूमिम्. Кроме того, сложное слово лишено смысла: буквально оно означает ‘армии (кого?) обоих’, т.е. одна армия (грамматический признак единственного числа представлен), имеющая двух хозяев-владельцев (актант родительного падежа). Вместе с тем содержательно речь идёт о поле сражения двух противостоящих армий. Таким образом употреблённое слово противоречит передаваемому смыслу. В Пу значится नृपस्य, т.е. ‘поле сражений царя’. Если честно, тоже не особо впечатляет. Дело в том, что когда идёт сражение, то поле – ничейное, ибо на нем и противоборствуют стороны. А когда война окончена, то нет самого «поля сражений», чтобы можно было считать его чьей-то принадлежностью.
2शब्दम् – сложно сказать, каким словом лучше перевести контекстно. Нужно иметь опыт слушанья барабана, на котором играют деревья. То же самое с 2महान्तम् – быть может, суммарно это ‘раскатистый рёв’, быть может ‘гулкий шум’, но уж точно не ‘великий звук’.
3तद्–भय–संक्षुभित–हृदयः – ‘тот, чьё сердце отчаянно забилось из страха перед ним’; неоправданно осложнённое слово, конкретно здесь не к месту.
4वा – в значении соединительного союза.
5भेरी – Лексикографы переводят как ‘kettle-drum’ [Апте 1890:825], т.е. литавры. Но если верить историкам, литавры появились лишь в XV веке. Никаких доказательств существованию такого типа барабанов в Древней Индии мы не находим вплоть до Средневековья. В средневековых рукописях бхерӣ описывается как двухголовый, около 72 см в длину и 48 см в диаметре в районе головы. Причем, в Средние века корпус барабана уже делался из меди. Это – боевой барабан с величавым раскатистым звуком. Звукоизвлечение осуществлялось справа при помощи барабанной палочки, а слева – рукой. В S вместо этого используется термин दुन्दुभिः. Поскольку ни транскрибирование «бхери», ни выпендреж «литавры» не дают нам возможности передать идею, то мы можем перевести по смыслу – ‘боевой барабан’. В книге для детей самое простое – наглядно отрисовать его в пропорциях к Шакалу, чтобы сразу стало понятно, каких он размеров и кто куда там мог влезть. Вообще, одна картинка в некоторых случаях ста слов стоит.
Ну а то, что барабаны используются в сражениях, не секрет. Они упомянуты с одной стороны, в Махāбхāрате, с другой – у Лермонтова в «Бородино»:

Вот затрещали барабаны —
И отступили басурманы.

7उत – ведийская частица ‘или’. Либо признак древности текста, либо намеренное застаривание текста через заимствование архаизма. Примерно как мы бы сказали сейчас в этом же значении ‘аль’.
8वृक्ष–अग्रैः – ‘верхушками деревьев’. Нужно иметь богатую фантазию, чтобы представить, какой силы должен быть ветер, чтобы верхушки деревьев как-то (как?!) касались нашего барабана. Должно быть хотя бы वृक्ष–<शाखा–>अग्रैः. В S значится वल्ली–शाखा–अग्रैः ‘кончиками плетей лианы’. Сомнительно, что лёгкая плеть лианы могла бы стать причиной звукопорождения достаточно громкого, чтобы Шакал издалека его услышал.
10सार–असारता, как утверждает Монье, авторское словечко ПТ, т.е. будет заведомо вводить неподготовленного читателя в заблуждение. Присутствует только в данной рецензии. सार – нечто стоящее, ценное; असार – никчемное, а форматив ॰ता даёт нам отвлеченное существительное на –ость.
10संनिकर्षम् – по контексту несёт оттенок наречия.
10उपश्लिष्टः – крайне малоупотребимое слово. Аргументы в пользу его выбора весьма сомнительны.
13एक–दंष्ट्र्या ‘одним клыком’ прокусить ничего невозможно. Разночтение более приемлемо (но Хертель сделал выбор в пользу первого). Род в первом случае женский, во втором – мужской. В словарях зафиксированы оба. Впрочем, если принять разночтение, то будет конфликт с 14दंष्ट्रा–भङ्गम्, в котором взята основа женского рода.
13पाटितवान् – АППВ от каузатива к 1√पट् с конечным значением ‘Разрывать Расщеплять’. Неудачно выбранный глагол, поскольку в данном значении он отсутствует в Корнеслове у Пāн̣ини. Не удивлюсь, если именно из текста ПТ лексикографы и подняли дополнительное, атипичное значение.
14कथम् अपि – ‘как-то, не пойми как, кое-как’.
15प्रतिबद्ध–आशः – ‘тот, чья надежда фиксирована (т.е. крепка)’.
20यावत् ‘всего лишь’ в значении предела, т.е. ‘не более чем’.

Синтаксис
В (3) мы имеем неудачный эллипс, делающий клаузему выпадающей из контекста (4) и (5). Сначала идёт агенс в активной конструкции: 3तद्–भय–संक्षुभित–हृदयः, а затем – в пассивной 5चिन्तयता. По смыслу первое слово должно примыкать к предыдущему предложению:
महान्तं शब्दम् अशृणोत्, तद्–भय–संक्षुभित–हृदयः [च]β <अभवत्>.
Либо здесь имеет место неудачное сокращение. Допустим, в Пу достроено до полноценного предложения так: संक्षुभित–हृदयः परं विषादम् अगमत्।
13[एक–दंष्ट्र्या]α क्षुधा आविष्टः पाटितवान् – в основном чтении Хертеля нет прямого дополнения, поэтому остаётся непонятным, что именно или в каком виде разодрал/надкусил наш герой (хотя глагол переходный). В гораздо более удачном разночтении и в сторонних рецензиях речь идёт о том, что зверь прогрыз мембрану инструмента в одном месте.

Стилистика и сюжет
Сразу сделаю замечание: я постарался отойти от своего принципа подачи вылизанных текстов и решил, насколько возможно, сохранить стилистическую шершавость оригинала в переводе.

Как ни странно, эта басня оказалась самой пространной именно в рецензии Т. В ней нет значимых разрывов сюжетной линии, которые бы заставляли недоумевать или натужно домысливать.
Причем, эта версия – одна единственная, которая соответствует строфе-зачину. В нём упоминается про акт проникновения Шакала внутрь барабана (слово अनुप्रविश्य, имеется во всех рецензиях), но все прочие рецензии описывают, что зверь грыз инструмент лишь снаружи, обломал клык и остался ни с чем.
С другой стороны, можно было бы говорить о распространении изначального сюжета. Зверь сначала пробует на зуб кожу и понимает, что она несъедобная. Затем, будучи стоек в своей надежде (प्रतिबद्ध–आशः), решает рыскать внутри барабана. Откровенно говоря, 13पाटितवान् и 17विदार्य – это тавталогия. Т.е. герой делает одно и то же действо дважды. Тут возможна такая идея автора: есть голодный Шакал, он видит нечто обтянутое кожей. В его ассоциативном ряду нечто обтянутое кожей и издающее звуки – это добыча, корм. Он надкусывает. В ответ не течёт ни кровь, ни жир. Тогда Шакал, подгоняемый голодом, хватается за последнюю надежду: а может, что-то съедобное есть внутри? И раздирает одну мембрану настолько, чтобы можно было просунуться внутрь. Далее – по тексту.
Только в данной рецензии басни Шакал ударяет по барабану उभयोः मुखयोः ‘с обеих сторон’, по обеим головам/мембранам. Причем, как следует из примечаний к слову भेरी (см. выше), это действительно был двухголовый боевой барабан. Если это так, то данная рецензия – наиболее точна в описании явления, а значит, гипотетически ближе всего примыкает к эпохе соответствующего артефакта. Впоследствии, когда культура претерпела изменения, составителям новых рецензий уже было сложно представить в подробностях, о чем же именно идёт речь. Причем, даже в семантическом плане шакал ведь не обязан был вставать и бить обеими лапами с обеих сторон, как заправский барабанщик. Нет, сначала с одной стороны «облапал», затем – с другой.

По языку басня содержит меньше шершавостей, чем, допустим, «Осел в леопардовой шкуре» (Т III.1). Но всё также имеются фрагменты текста, выпадающие из контекста. Например: 3तद्–भय–संक्षुभित–हृदयः и 13एक–दंष्ट्र्या. На чей счёт отнести данные изъяны, сказать сложно. Вряд ли она существовала в таком виде изначально.

Заметной стилистической особенностью данной рецензии басни является использование особого средства художественной выразительности: союза च в начале предложения. Периодически этот приём встречается нередко. Но в нашем тексте он прямо режет глаз. Здесь нужно оговориться для неподготовленного читателя, что च – энклитик, т.е. в буквальном смысле частица первой в предложении стоять не может. Но она может идти первой именно по смыслу, если мы знаем, что её мысленно нужно выносить перед тем словом, которое он сопровождает. Мы имеем:
2तत्र …; 3तद्–भय–संक्षुभित–हृदयः []; 6तां ; 11स्वयं ; 14परुषत्वात्; 15प्रतिबद्ध–आशः .
Эдакий «библейский стиль», когда каждое предложение начинается с усилительного «И…».

14परुषत्वात् च चर्मणः कथमपि न दंष्ट्रा–भङ्गम् अवाप्तवान् –в основном чтении утверждается, что Шакал кое-как (т.е. чудом) не обломил себе зуб. Однако данный факт не несёт в себе никакой назидательности в контексте всей басни. Разночтение с выпущенным отрицанием न гораздо сильнее, именно его должен был принять Хертель. В таком случае получится усиление гротескности: ты и зубы обломал, и голодным остался.
Мораль в данной басне выражена слабо. В действительности, встречаясь с незнакомыми явлениями, мы начинаемся тыкаться в них и пробовать на зуб, как наш герой. И часто зубы пообламываем, пока не разберёмся что к чему. Но, увы, другого способа познавать мир ещё никто не придумал. Можно, конечно, зарыться в фантиках чужих мнений, но тогда ты будешь общаться не с самой Жизнью, а с Её отражениями в чужих сознаниях.
Вариативное чтение, кстати, не делает из героя мученика. Оно предлагает 19प्रतिनिवृत्य, अन्तः लीनम् अवहस्य, अब्रवीत् ‘Выбравшись обратно, высмеивая лежащее внутри, он произнёс (и далее закрывающая строфа)’. В принципе, звучит тоже стройно. Причем, в каком-то смысле является очень тонкой аналогией нашей собственной жизни: мы залезаем в барабан сам̇сāры в надежде поживиться, но внутри нас ждут разве что «кожа да деревяшки». И важно, чтобы хватило чувства юмора посмеяться в конце надо всем произошедшим.

Если мы относимся с почтением к мифам в любой их инкарнации (что басня, что эпос, что философский трактат), то однажды они начинают раскрываться нам в обыденности.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *