Рассыпающиеся башенки

— Ну и где у тебя что течет? Показывай! – Семен как обычно деловито расхаживал по моей ванной комнате.
С нашей последней встречи прошло уже почти два месяца. И, если честно, мне было неловко ему звонить с просьбой. Я вообще не люблю обращаться к другим с просьбой. Но тут ситуация вынудила. Потек смеситель в ванной. Я его весь разобрал. Кое-как собрал обратно. А он начал «исполнять». Не сумев понять, в чем дело, набрал Сёму: он мастер на все руки.
— Да вот, из-под рычага-переключателя текло, я разобрал, подмотал прокладки на кран-буксе лентой фум, вставил обратно, а оно чет не собралось.
— Так не течет же! – Семен до упора раскрутил оба крана, переключил пару раз на лейку и обратно на гусак. – Не течет!
— Видимо, тебя испугалось, — я не знал, что еще сказать.
Чтобы встреча не прошла даром, я предложил посидеть пообщаться за чашечкой чая. В конце концов, если Сёма мастер золотые руки, то я у него мастер золотое слово. А долг платежом красен.
Поскольку времени было мало, сели в машину, поехали к нему. Поужинали, начали неспешно дегустировать домашнее вино на чёрной смородине. Пришла хозяйка с младшим из садика. Вся семья была в сборе. Сидим общаемся на троих. Как всегда душевно.
Тут прибегает старший:
— Дядя Дима, пойдём играть!
— Петя, а как уроки? – не даёт спуску сыну папа.
— Так я это… сделал… Стихотворение только осталось выучить, но можно я его попозже?..
После рассмотрения вещественных доказательств, представленных в обоснование «сделал», — коими оказались тетради по природоведению, английскому и математике — папа дал своё патриархальное «добро». И мы с Петькой пошли в детскую играть.
— Дядя Дима, вот смотри. Из этих деревянных брусочков мы сейчас соберем башенку, — Петя вывалил на ковёр из коробочки кучу точеных деревяшечек размером с мизинец. – Собирать надо по три в ряд и каждый следующий этаж класть поперек предыдущего…
Пока он делал кладку первых этажей, я посмотрел принцип: три брусочка складываем вместе. Получается площадочка с квадратным профилем, если смотреть сверху. Затем на эту площадочку поперек кладутся следующие три брусочка. Это второй этаж. Затем третий, четвертый … пятнадцатый. Всего я насчитал сорок пять брусочков.
— Это мы макулатуру удачно сдали в пионерлагере, — даёт пояснения довольный папа. – Пятьсот килограммов отряд сдал. Из них двести килограммов наши! Вот, дали в награду эту безделушку.
— Ясно, — отозвался я. – Ну, рассказывай, что нужно делать, как играть. И готовься проигрывать.
Петька оскалился на последнюю фразу:
— Я тебя победю!
— Слушай, я тоже думал, что выиграю у него, — вставил папа. – Но не тут-то было, он играет как зверь…
— В общем, дядя Дима, мы каждый вытаскиваем из нашей башенке по одному брусочку. Любому. Вытаскивать можно только одной рукой. Вытащенный брусочек кладём на башенку сверху. Потом очередь вытаскивать переходит другому. У кого башенка рухнет, тот проиграл.
В принципе, ничего сложного в правилах я не увидел. Улыбнулся и мы начали.
После третьего хода я понял всё коварство своего восьмилетнего соперника. Он за два предыдущих хода вытащил два бруска из второго этажа, сделав всю конструкцию максимально неустойчивой. Вытащив второй брусок, он оскалабился гомерическим хохотом, предвкушая лёгкую победу. Ну что ж, это становилось занимательным…
Я было потянулся попробовать выбить пальцем центральный брусок из среднего яруса (заметил, что некоторые выдвигаются легче других), как случилось непредвиденное. Ползавший рядом трёхлетний Стёпка, ощущая нехватку внимания, взмахом руки рассыпал нам всю башенку.
— Стёпка-а-а! Ты что, совсем?! Не лезь!!! – прикрикнул старший, но дело уже было сделано.
— Ничья? – примирительным тоном сказал я и протянул руку.
— Давай ещё одну!
И мы быстренько собрали новую башенку. На четвертом или пятом круге Петя снова прибег к своей «проверенной» тактике. И снова огласил комнату гомерическим хохотом: на втором этаже башенка держалась всего на одном брусочке.
Улыбнувшись, я склонился над нашей башенкой и начал с ней разговаривать. Молча, разумеется. «Ну, давай, покажи мне, где что у тебя можно вынуть, чтобы ты не рассыпалась». С таким посылом я аккуратно пальцами то правой, то левой руки ощупывал брусья на разных уровнях. К удивлению моего юного друга, несмотря на все его «подставы» (как он сам их называл), башенка на моём ходу всё не падала и не падала. При этом мы еще успевали отгонять периодически подползавшего Стёпку.
И тут коварство начало оборачиваться против самого злоумышленника. Делая с каждым ходом башенку всё неустойчивее, Петя теперь сам должен был как-то справляться с этим. Но мне невооруженным глазом было видно, что, во-первых, он слишком самонадеян, во-вторых, по-детски неаккуратен. На очередном ходу он надолго замешкался. Каждый брусочек, который он начинал тянуть, так и норовил опрокинуть всю конструкцию. А тут еще под руку Стёпка в очередной раз подлез. И, видимо, отвлекшись на него, Петя сделал неловкое движение двумя пальцами, державшими с торцов очередной брусочек и… башенка неспешно накренилась — схватить ее другой рукой не позволяли правила – и, будто в замедленной съёмке, начала заваливаться, как подрубленное под основание дерево. Одновременно с этим глаза Пети расширились до предела, а к горлу подкатил комок обиды, тот самый, который подкатывает к каждому из нас, когда кто-то щёлкает по носу нашему самолюбованию… Мне было понятно: сейчас рванёт… И оно рвануло!
— А-а-а!!! Так нечестно-о-о! Это всё Стёпка виноват! А-а-а!!!
И малой принялся биться в истерике. Да, на полном серьёзе: исступлённо биться в истерике, катаясь по полу, колотить ничего не подозревающего брата и причитать с воплями «Это всё Стёпка виноват! А-а-а!!!»
Сеня сидел в кресле с растерянным лицом, не зная, что делать: ещё какой-то час назад сынишка сидел вместе с нами за столом, расплывался в блаженной улыбке и на мои наводящие вопросы заявлял, что очень счастлив по жизни, «ведь у меня есть столько игрушек, сластяшек, компьютер и телефон». Смартфон, кстати, у него и вправду в разы навороченнее моего.
Внутренне улыбаясь, я сделал глазами молчаливый жест отцу, и мы удалились на кухню, где пришлось объяснять хозяйке, что такое случилось, и кто обидел её мальчика.
Поскольку мирские не видят программ, я посчитал необходимым озвучить суть происходящего концерта. Пожалуй, самое поучительное в ситуации было то, что я вдруг вспомнил себя в таком же зелёном возрасте. Я закатывал точно такие же истерики. Причём, сейчас трезво осмысляя происходившее тогда, я не вижу ни малейшего внешнего повода для своих истерик. Но было глубинное основание, коренившееся в безсознательном: чувство покинутости, одиночества и ненужности этому миру. Не имея ни желания, ни возможностей ужиться с миром какой он есть (каким его тебе подсунули), ты начинаешь строить воздушные замки. Но у тебя не хватает на это ни ресурса, ни навыков. И вот ты в своих фантазиях мнишь себя всемогущим, всепобеждающим, а на поверку оказывается, что над тобой кто-то постоянно главенствует, кто-то тебе постоянно указывает, что делать, как жить, кто-то тебя выигрывает в твою – в твою!!! – игру. Как такое можно терпеть? Это просто нестерпимо! Нужно срочно закатить истерику, высказав громко своё фи на этот счёт и, что ещё важнее, назначить крайнего. Это программы общечеловеческие. Генерал на моей последней работе прямо говорил: «Я неправ быть не могу. Поэтому если что-то случилось, кровь из носу найдите мне крайнего!» Чем программа семидесятилетнего деда, прожившего бурную жизнь, принципиально отличается от программы восьмилетнего мальчика, пытающегося всеми правдами и кривдами быть победителем, хотя бы в локальных сражениях за башенку? Вряд ли вы сумеете найти разницу. Разве что у мальца ещё есть шанс пересмотреть свои реакции. А вот у деда – вряд ли.
Мы успели проговорить весь психизм произошедшего, я поделился своими воспоминаниями, сделал обобщение: мой опыт показывает, с подобными бесноватостями при желании вполне можно справляться, замещая свои благоприобретённые безсознательные реакции на происходящее. И это реально делает жизнь счастливой, а тебе позволяет ощущать себя частью единого танца…
Петька не унимался уже битые пятнадцать минут. Поскольку обсуждать больше было нечего, я поднялся из-за стола и вернулся в детскую. Опустился на ковер рядом с ним, верещащим. Взял брусочки и молча собрал новую башенку. Вытащил первый брусочек, положил сверху.
— Твой ход!
Мальчик приутих. Повазюкал кулачками мокрые глазёнки. Всхлипнул пару раз в завершение концерта и подсел напротив меня. Игра началась. За моими плечами сгрудились зрители: папа и мама, взявшая Стёпку на руки, чтобы он ну никак не мог быть больше виноватым.
— Это всё Стёпка виноват. Я тебе сейчас покажу!
По этой фразе мне снова стало понятно: малыш решил дотоптать своё эго. Так уж вышло, что я много лет являюсь мощным активизатором кармических программ в окружающих, которые близко со мной общаются. При грамотном подходе это – милость небес. Тебе дают возможность узнать то, каков ты на самом деле. А на самом деле ты таков, каково твоё безсознательное. А безсознательное – это и есть кармические программы. И когда они выпукло вздымаются на поверхности рябью или волнами, тогда можно делать объективные выводы, можно с ними работать, давать им имена, разотождествляться и замещать на более продуктивные. То, на что при индивидуальной работе у созерцателей уходят годы и десятилетия, здесь можно сделать за недели и месяцы.
Поначалу мне не хватало умения качественно исполнять эту непростую роль. У меня было слишком много личного и я сам заводился. Со временем это стало выглядеть как театр одного актёра: я раз за разом видел, как мой партнёр по танцу общается об меня с проекциями своих безсознательных программ, нагружая меня-зеркало качествами себя-отражения. Поначалу это было крайне болезненно наблюдать. Скажу больше: если бы не личный повторяющийся опыт, я бы никогда не поверил, что такое вообще бывает. А пытающегося мне рассказать подобные сказки я бы посчитал напыщенным индюком с завышенным самомнением. Впрочем, именно таким меня и считают в подавляющем большинстве случаев. И к этому тоже пришлось привыкнуть…
Петькина программа хотела только одного: удачной провокации. Т.е. вовлечения в свой танец. Увы, это был не тот случай. Я с лёгкой улыбкой молча продолжал игру. Предыдущие три дня были у меня очень тяжкими, пережглось море кармы, поэтому внутреннее состояние как нельзя лучше соответствовало роли, отведенной мне Его Величество Случаем.
Я выиграл. Протянул руку. Петька нахмурился и, не пожав мне руки, начал молча собирать новую башенку. Проигрывать он не умел. И будет болезненно учиться этому искусству долгие десятилетия.
Было понятно, что я в разы превосхожу соперника по своей аккуратности. В эфир полились ожидания папы-мамы: «Дядя Дима, ну поддайся уже ребёнку, чего ты!» Родители не понимали простой вещи: если хотите добра другому, то должны подкреплять в нём только добрые, безкорыстные устремления. Принял бы своё поражение, протянул бы руку, улыбнулся бы – получил бы кармическое право на поддавки. А может даже и выиграл бы чисто. Но если программа (через ребенка) продолжает лесть в бараний рог, то самое честное – это показывать, чем такое обернётся для нее (в лице взрослого человека) в реальной жизни. Если ты идёшь напролом с упавшим забралом, однажды тебя размажет несущимся навстречу локомотивом. И хуже, если до встречи с этим локомотивом пройдут несколько десятилетий. В таком случае шансы свернуть с рельс будут крайне невелики. Тогда как получив отлуп по малолетству, программа записывает в свой код вероятностный результат своей манифестации, после чего однажды этот опыт — опять же неосознанный – может всплыть и «оттащить за уши» в трудную минуту…
Башенка снова пошатнулась, накренилась и повалилась… Проиграв ещё два раза кряду, Петя молча надул губы и отвернулся. Стёпки под рукой не было. Назначить дядю Диму крайним было невозможно. Но и принять заслуженное поражение не хватало доблести. Это нормально. Лишь бы мы были честны друг с другом.
Петя объявил бойкот дяде Диме. — Как? – Мы сидели за столом на кухне, мирно общались. Он принес сложенный вчетверо лист офисной бумаги и демонстративно развернул его перед моим лицом. В середине небрежно было написано: «Я объявляю байкотт!»
— Имеешь право, — ответил я и не менее демонстративно отвернулся.
Разумеется, речь шла не про кармическое право. Каждый имеет право вести себя так как ему вздумается. Ну а выбранная программа уже сама выдаст награду. Поэтому мы всегда «вознаграждаем» себя сами. Ибо результат заложен в выбираемой нами программе. Но надо ли это знать маленькому мальчику в восемь лет? Вопрос риторический.

* * *

Чем мы отличаемся от мальчика Пети? Только характером материала, из которого изготовлены брусочки наших башенок. Но когда после очередного вынутого бревна башенка, предательски пошатнувшись, медленно кренится и рассыпается, мы точно так же бьёмся в совершенно безпричинной истерике. Если не внешне (мы ж взрослые), то внутренне. Мы точно так же находим крайних в своей неудаче. Точно также их колотим. Если не кулаками и кастетами (мы ж цивилизованные люди), то жестокими колкими словами, молчанием, пренебрежением. И мы точно так же не способны осознать: это – всего лишь башенка, простая незамысловатая игрушка. Помяли машину, запачкался белый плащ, вылез герпес, подсунули гнилой картошки на рынке, получили номер с тараканами и клопами на отдыхе, нарвались на хамоватую врачиху в поликлинике, потеряли денег на очередном лохотроне, возвратные заморозки выкосили всю рассаду перцев и томатов, впереди сидящий пассажир в салоне самолета демонстративно откинул своё кресло в лежачее положение, сделав наше пребывание крайне некомфортным, нас обсчитали на кассе, продав товар не по той цене, которая была указана на ценнике, отключили без предупреждения горячую воду, включили без предупреждения на полную мощь отопление, в октябре проснулись от жары голодные комары, любимый мужчина не подарил букет роз на свидании, любимая женщина ушла к другому, внезапно настала осень, нас забанили на любимом форуме, я похудел, я растолстела, поседели волосы, выпали зубы, никто не поздравил с днём рождения, мне озвучили неизлечимый диагноз, кто, чёрт подери, взял мои тапочки?, насрали под дверью и напихали спичек в замочную скважину, в поданном официантом супе плавает клок шерсти, сын делает закладки по подъездам, дочь торгует телом в соц.сетях, две недели кряду на небе хмурые тучи, вместо слов благодарности за свою безкорыстную помощь слышу обвинения и претензии… Не хватит всех террабайтов мира, чтобы описать полностью через запятую те частные случаи, когда в нашей игре под названием Жизнь рассыпается очередная башенка. И что самое забавное: каждый ведь знает, что его башенка рассыплется, причем, рассыплется с его непосредственным участием, ибо иначе просто не бывает. И самая главная башенка – наше тело – однажды накренится, завалится набок и больше уже никогда не подымется обратно. Лишь малодушие, недостаток мужества не позволяет нам принять этот факт, глубоко прочувствовать, а затем жить, памятуя о нём. Быть может, держа в уме такой исход, мы бы жили совершенно другие жизни, танцевали совершенно другие танцы. Как знать…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *