0515 Бедность (дополнено)

Ровно четыре года назад (28.10.2014) я выложил на Академии текст под названием «Три йоги Патанджали». С тех пор много воды утекло. В первую очередь углубился личный опыт автора сих строк. Имея желание ставить перед читателем великие цели, я было попробовал переписать текст набело. Но увы, это оказалось непосильной ношей. И проблема здесь не в предмете описания. Проблема в той чудовищной пропасти, которая разделяет моего читателя и описываемые мной явления. Будучи системщиком, я не могу заниматься графоманством и писать только потому, что мне самому так хоцца.
Чтобы хоть как-то закрыть эту четырёхлетнюю лакуну, я решил поговорить по душам на предельно частную и достаточно безболезненную тему.
Напомню, что так называемая «ашт̣āн̇га-йога» — это третий тип йогической практики, йога для полных дилетантов, для наименее пригодных к йоге аспирантов. Начинается эта йога с принятия кандидатом ряда обетов, больших и малых. Касательно больших обетов Патан̃жали приводит такой перечень:

अहिंसा–सत्य–अस्तेय–ब्रह्मचर्य–अपरिग्रहाः यमाः [ЙА 2:30]

.
На последнем (по порядку, но не по значимости) месте идёт апариграха. Что это такое? Для чего нужно? Сам автор не удосуживается дать пояснений. В бхāшйе мы читаем:

विषयाणाम् अर्जन–रक्षण–क्षय–सङ्ग–हिंसा–दोष–दर्शनात् अस्वीकरणम् – अपरिग्रहः
Апариграха (нестяжание) – это неприсвоение вследствие обнаружения у мирских соблазнов таких пороков как <необходимость> заработка, охраны, истощение, пристрастие, причинение вреда [ЙБх 2:30].

Прежде чем перейти к обобщениям, остановимся немного на довольно куцем, но информативном отрывке.
विषयः (вишайа) – это (вопреки словарным статьям) мирской соблазн или любое отдельно взятое мирское благо. Допустим, новый IPhone – это типичный विषयः. Поездка на Кипр как возможность – это тоже विषयः. Кусок настоящего пармезана из Реджано, если он не входит в ваш повседневный рацион, но нужен для «аутентичного» ризотто – это тоже विषयः. Посещение семинара Тони Роббинса – это тоже विषयः. Содержанка с сайта JuliaDates – это тоже विषयः.
Неприсвоение (अस्वीकरणम्), строго говоря, указывает только на опредмеченные вещи или то, что можно посчитать вещью. Т.е. на IPhone, пармезан и содержанку оно распространяется, на круиз и посещение семинара – нет. Разумеется, это не более чем убогость мысли и языка автора. В действительности любое материализованное благо может быть присвоено, освоено, усвоено. Покупая тур в Лимассол, мы присваиваем себе право там побывать: получаем кратковременный доступ к ограниченному благу. Покупая билет на бизнес-тренера, мы присваиваем право его лицезреть и слушать, снова приобретаем кратковременный доступ к ограниченному благу. Истинное нематериальное благо не имеет видимого воплощения вовне. Допустим, сердечная умиротворённость. Вы не можете её себе присвоить, купить, занять, арендовать. Она не представлена на рынке мирских благ. Сразу оговорюсь во избежание недомолвок: духовные гуру, ритрит-центры и проч. торгуют совершенно другим продуктом, чтобы вы понимали. К духовности он не имеет никакого отношения.
При буквальном прочтении многие обыватели вполне могут заявить, что они – нестяжатели. А всё потому, что слово нестяжание без пояснений звучит малоинформативно. Но знаете ли вы, что в христианстве нестяжание (являющееся одним из трёх монашеских обетов) носит альтернативное имя – бедность? Да, да, бедность. И вот уже всех дутых нестяжателей внутри начинает коробить. Ибо если йога требует обета бедности на первом же этапе, то накуй нам такая йога нужна. На самом деле, разумеется, всё наоборот: накуй вы такие йоге нужны. Зато честно и безо всяких заискиваний: не держишь обета бедности – значит, ряженый.
И вот здесь Вйāса нам показывает некую внутреннюю логику, которой можно (а по его мнению нужно) руководствоваться, принимая на себя обет бедности. По его мнению, адепт отказывается от стяжания потому, что видит порочность мирских благ. Эта порочность выражается в пяти составляющих: а) необходимость заработка (अर्जन), б) необходимость последующей охраны приобретенного (रक्षण), в) истощимость (क्षय), г) опасность пристраститься (सङ्ग) и д) неизбежное причинение вреда (हिंसा).

(а) Почему мы работаем? Примитивный ответ: жить же на что-то надо. Но если присмотреться, то первичным стимулом является жажда получить те или иные материальные блага, испытать тот или иной материальный опыт. За всё материальное нужно платить. Чтобы было чем платить, нужно сначала заработать. Общество потребления так построено, чтобы стимулировать у вас опережающее потребление: возьми благо сегодня, заработай и отдай завтра. При этом появляются всё новые и новые виды благ (няшек), а у людей – привычка потреблять (мощная сам̇скāра, взрощенная тихой сапой). Отсюда кабала в виде ипотек и кредитов. Рабовладельческий строй, только под другим названием.
(б) Няшку мало получить. Дальше приходится прилагать усилия, чтобы ее сберечь. Или, иначе, всегда существует риск утраты. Одно время была мода на меховые шапки-формовки. Щипачи ночами дёргали их. Сейчас ходят со смартфонами – выхватывают их. Про угоны автомобилей, вскрытия квартир и прочие радости жизни вряд ли нужно упоминать. Что одно сознание в ражасе зарабатывает, то другое сознание в тамасе ищет способы присвоить даром.
(в) Поскольку в текущей парадигме капитализма важна только способность народных масс потреблять «блага», то в эти самые блага закладывается ресурс службы. Производителю не выгодно, чтобы вещи служили веками. Автомобили периодически ломаются, квартиры и дома осыпаются, ветшают, новые технологии с беспощадностью приводят в негодность артефакты технологий старых (счёты, печатные машинки, DVD-rom’ы, ламповые телевизоры, кассетные магнитофоны, видеоплееры, бумажные книги, честные, полезные для здоровья продукты питания…). Ну а пармезан и вовсе по самой своей природе продукт потребляемый, что предполагает нужду повторить цикл: заработал – потратил — съел. Такая же нужда в периодическом воспроизведении опыта личного участия существует в части круизов, семинаров, мастер-классов, вебинаров, онлайн-стримов и т.п.
(г) Количество маний в мире несчислимо. И наркомания в них не самая распространённая. Меломаны тащатся по звукам, гурманы – по вкусам, токсикоманы – по запахам (одеколон, духи, благовония, аромалампы), шопоголики не мыслят себя без самого процесса поисков няшек. Можно коллекционировать картины, антиквариат, монеты, марки, обувь, одежду, мужчин, женщин, вина, сорта томатов, издания сочинений Ленина. На самом деле всё это – совершенно однопорядковые явления, частные случаи развращения сознания вовне. «Раз-вращения» — вчитайтесь в это слово. Оно не аллегорично, оно прямо и безапелляционно передаёт суть имеющего место явления.
Механизм здесь предельно прост. Развитие в той или иной области предполагает усложнение двусторонних нейронных связей в коре головного мозга. В конкретном центре, отвечающем за определенный род деятельности. Что происходит? Происходит постоянное повышение требований к качеству няшек в области пристрастия. Чем я изощреннее, тем придирчивее отношусь к этим самым няшкам. Икорку почернее, водочку подороже. Я был близок с одним известным на Урале бизнесменом. Он много лет кряду меломанил. К последней нашей встрече он хвастался своей аудио-системой. Так вот, в ней только соединительные провода (от усилителя к напольным колонкам в рост человека) стоили более 30 тысяч евро. Т.е. как приличная однокомнатная квартира. Только одни провода!
Следствием любого пристрастия становится агония психики. Определенная часть сознания оказывается постоянно зудящим очагом возбуждения, приковывая на себя всё свободное внимание. Это лишает возможности воспринимать вещи-как-они-есть, блокирует проницательность (вивека). И в конечном счёте стакан помрачается. Когда сознание фиксировано на чём-то единичном вовне как на самой важной вещи в мире (а именно такое состояние сознания у любого –мана), то такое отношение к миру является тамасичным (см. Гӣтā 18:22).
(д) В обществе потребления потребление каждой отдельно взятой няшки с неочевидностью причиняет вред кому-то. И нужно ещё умудриться подняться в своих обобщениях на общемировой уровень, что человечество, живущее в режиме ненасытных паразитов, в сути своей представляет собой воплощение вредоносного начала. Самого вредоносного на планете Земля. В классических представлениях того же Вйāсы речь шла несколько о других реалиях: реализуя желание обрести сына, семейная пара заказывает богослужение с кровавыми жертвоприношениями. В итоге обретает плод своих чаяний, но вчиняет вред неповинным тварям. Здесь есть о чём дискутировать, поскольку вещи не столь однозначны, а сама попытка представить их именно в таком свете носит больше характер педагогической стратагемы, уловки для нестойкого сознания адепта.

Итак, мы разобрали позицию, представленную в Йога-бхāшйе. Теперь самое время показать её несостоятельность.
Делая переход от оконченной Первой Четверти к начинающейся Второй, Вйāса пишет:

उद्दिष्टः समाहित–चित्तस्य योगः। कथं व्युत्थित–चित्तः अपि योग–युक्तः स्यात्, इति एतत् आरभ्यते–
Была изложена йога для носителя собранного сознания. <Далее> начинается про то, каким образом и носитель воспалённого сознания может быть причастен к йоге [ЙБх 2:1].

Таким образом, достаточно точно определяется респондент, которому предпослана вся Вторая Четверть вместе с содержащимися в ней практиками: экстравертивный, а потому неизбежно возбуждённый, агонизирующий (незаметно для самого себя) тип сознания.
Нестяжание перечисляется среди пяти главных обетов (йама). Этимологически йама – это контроль, добровольное ограничение, рамки, предел. Как обет это форма зарока, волевого намерения воздерживаться от чего-либо на протяжении определенного срока или всей оставшейся жизни. И ключевой момент здесь – волевое намерение. Если нечто является для адепта само собой разумеющимся, то ни о каком волевом сдерживании себя речи идти не может. Привожу поясняющий пример. Один из пяти обетов буддийского монаха: не спать на высоких кроватях. Но я последние шесть лет сплю на полу. И для меня это норма. Скажите мне на милость: каким образом я могу взять на себя обет не спать на высоких кроватях? Здесь не будет никакого волевого акта: мне просто нечему противопоставить свою волю. Обет всегда направлен на противодействие той лярве, которая подлежит искоренению как вредоносная. Практик накачивает своей волей анти-лярву, которая в определенный момент обретает потенциал, превосходящий силу предшествующей лярвы. И происходит переключение или замещение бессознательной реакции со старой на новую. И весь этот механизм описан у самого Патан̃жали применительно к частному случаю – замещению ошибочного воззрения воззрением истинным.
Когда Вйāса утверждает, что йогин выбирает бедность потому, что видит порочность мирских соблазнов, он фактически путает мягкое с тёплым. Если я вижу порочность мирских соблазнов, значит, у меня уже ослаблены соответствующие клеши. Если я не гоняюсь за няшками, значит, я к ним бесстрастен. Видеть в данном контексте означает понимать. А понимание (жн̃āна) – это инструмент прямого освобождения из архетипического захвата. Свобода от одержимости иллюзорными благами является основой свободы от мира в целом. Ибо мир нам нужен лишь постольку, поскольку иллюзорно может закрыть наши гештальты, позволить исполнить заветные желания. Но именно озабоченность внешним миром (абхинивеща, которая ни разу не страх смерти, как указывают комментаторы) и является этиологической предпосылкой для воспаленности сознания. И если меня не интересует мир с его няшками, то откуда у меня агония в сознании, та самая, которая позволяла бы предпосылать для меня в том числе и практику бедности как одну из дисциплин, позволяющих экстраверту стать причастным к йоге (со слов самого Вйāсы, приведенных выше). Иными словами, если я подобно Екклесиасту вижу тщету вещей, мне не о чем агонизировать, а значит, меня не должна интересовать ашт̣āн̇га-йога как йога для дилетантов. Я беру и напрямую занимаюсь упражнением в покое (абхйāсой), одновременно усиливая своё бесстрастие (ваирāгйа). Всё.
По сути, Вйāса безосновательно требует от кандидата на роль адепта йоги наличия навыков Прямого Видения (пражн̃ā). По его логике, если у неофита нет означенного понимания (видения), то он не может блюсти апариграху, вести бедный образ жизни. Однако узревать ущербность мирских посулов – это удел прозревших. Для всех остальных всё же отказ от стяжания праха был, есть и будет оставаться волевым актом, принимаемым часто под влиянием неосознанного внутреннего Зова (мой случай) или силы индукции стороннего Авторитета (наставника, гуру, старца). И дальше следует серьёзная кропотливая борьба за замещение своей привычки что-то хапать извне на привычку довольствоваться минимально необходимым, углубляя и развивая жизнь внутреннюю, жизнь духовную в противовес жизни внешней, жизни мирской.

Здесь мы выходим на прямую параллель с христианскими добродетелями и борьбой против греха сребролюбия, присущего всем без исключения мирским (а также мнимо духовным) персонажам. И поскольку текст наш стремится шириться и дальше, мы сделаем паузу, чтобы продолжить разговор о святой бедности в следующий раз…

1 комментарий

  1. Наташа

    तु पुनर् उन्मादिनः न आयातुम्,
    ते अपि नितराम् मुल्यम् दातुम् अनुजानन्ति |
    एव जीवा प्रदद्युः,
    यथा अभिचारक–परोक्ष–सूत्रम्, येन अभिसंधान तेषाम् दधन्ति,
    न अनुज्ञातुम् लवितुम्, यथा रक्षितुम् |

    Ответить

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *