Память

Вообще-то я искал лист кипрея. И об этом был отдельный пост. Но если кто из ранних читателей помнит, я в лесу хожу в режиме «куда ноги ведут». Так было и на этот раз. И вот я с некоторым удивлением обнаружил себя на болотах. Благо решил одеть берцы вместо кед, несмотря на сухую погоду.
Знаете, если вам не сказать, то вы пройдёте по осеннему болоту и даже подозрения не зародите, что под ногами у вас было настоящее сокровище.
Клюква. Пожалуй, лучший мастер лесной маскировки. Казалось бы, красные бусины на зелёном ковре мха – куда уж придумать большего контраста. Ан нет!

Только после пристального вглядывания можно сообразить, что эти маленькие бусинки рассыпаны у тебя под ногами повсюду. Словно у прелестной барышни на груди разорвалось намысто из драгоценного красного коралла. Разорвалось и раскатилось во все стороны. Хочешь собрать обратно? Умали своё эго, сядь на корточки и смиренно, кропотливо выковыривай каждую бусинку из хитросплетений мха, осоки, прошлогодних опавших листьев, кустиков брусники и побегов самой клюквы.
Я не хожу по клюкву. Помню, один раз случайно на неё наткнулся на своей малой родине в подростковом возрасте. Ходил тогда по близлежащим лесам и забрёл в какие-то топи. Голова была горячая, рассудка мало, закатал штаны по пах и побрёл сквозь них. Вода проточная, холодная, выше колена, щекочет кожу. И прямо на ней, не пойми за что держатся, кустики клюквы. Даже нагибаться не нужно, сами в руку просятся. Вот там и поел.
И ещё раз пару лет назад, уже по осени, как полагается, выгуливал приятельницу в ближайших лесах. И тоже забрели на болота. Там за компанию поел немного с куста. Слишком она резкая, как по мне, чтобы её с собой брать.
Но в этот раз всё случилось иначе. Запечатлевая красоты леса на свой старенький, уставший от трудов праведных зеркальный Nikon, я вдруг подскочил, будто молнией ударенный! Ба, так сегодня же тринадцатое сентября! Сколько же это получается… батюшки-святы, ровно двадцать три года назад в этот же день моя бабушка ушла на болота за клюквой и не вернулась!.. Искали, искали, да так и не нашли. Сам признавал через суд безвестно отсутствующей, а затем и умершей. Понял это, и аж мурашки от копчика до самой макушки оторопью проняли. Если учесть, что в этом сезоне я был всего лишь второй раз в лесу, никаких случайностей быть не могло. И я принял решение набрать ягоды в память о своей бабушке.
Клюкву брать тяжелее, чем чернику, бруснику, голубику. Она лежит не просто на земле, а чуть-чуть под землей, если считать ‘землей’ верхний слой спутанной, примятой травы. Кроме того, пока сидишь, выковыриваешь бусинку за бусинкой, ноги потихоньку уходят в топи плавуна. Если обувь надёжная, то просто носки коченеть начинают. Если худая, то еще и воды начерпаешь. Но ведь каждое настоящее «надо» требует превозмогания себя, претерпевания неудобств, выход из зоны комфорта (в который так долго и натужно входил годы и годы). Можно ли испытывать радость от такого претерпевания? Абсолютно точно – да. Это – радость преодоления, радость очищения. Ибо любое страдание или претерпевание – очищает нашу психику, а значит, косвенно, нашу Душу. Косвенно, потому что сама по себе Душа всегда кристально чиста. Нечиста наша связь с ней.
Что такое память? В данном случае память (правильнее, памятование) – это удержание внимание на заданных образах, записанных на скрижалях бессознательного. Конкретно – на образах родного человека. Это как откопать на компьютере папку, в которую не заглядывал много-много лет. Заглянул – а там хранится всё то же самое, что скачал туда когда-то.
Внимание оживляет. А дальше зависит от модальности внимания, от его эмоциональной окрашенности. Негативное внимание заставляет сознание объекта страдать. Позитивное внимание дарует радость. Поэтому и говорят: о покойниках либо хорошо, либо никак. Я с этим не согласен. Если работать правильно, то можно помогать сознанию другого осознавать его ошибки. Просто у обывателя на такую работу уровня, небесного чина не хватит.
Бабуля брала ягоду в основном на продажу. Заготовки мы делали из садовых: клубники, малины, смородины. А черника и клюква шли на продажу. Клюквенного варенья не помню, чтобы нам давали. Выпечки с клюквой тоже. Вообще, бабуля пекла с ягодой только шаньги. Точно помню с черной смородиной. Шаньги – это такие открытые сладкие пироги, типичные для Урало-Сибирского региона. Дрожжевое сдобное тесто, поверх которого либо выкладывается свежая ягода с сахаром, либо намазывается варенье. На мой привередливый вкус знатока всякой выпечки такие шаньги – полнейший лубок. В них булка снизу — сама по себе, варенье сверху – само по себе. Так можно и кусок хлеба вареньем намазать.
И я, вспомнив былую кулинарную удаль, тряхнул сединой и запридумал для клюквы иные формы.

Тесто на галеты я публиковал в книге, в рецепте сливовой кростаты. Я сейчас делаю его без сахара (даже под сладкие начинки, это создаёт контраст между сладким и пресным), а жира кладу меньше. Но это не принципиально.
Начинка: клюква пополам с яблоками, свежий багульник, сахар, крахмал. Пробовал чисто клюкву, выходит скуловорот, ягода очень резкая.

Касаемо бабок тут всё ещё проще. Я взял свой рецепт голубичных бабок, который в своё время пиарил долго и упорно, и заменил голубику на клюкву. Пусть клюква звучит в заданном сочетании не так точно, как голубика, но это тоже шедевриально. Уж точно шедевриальнее шаньги с клюквенным вареньем…

Что ж, благодаря болоту и клюкве я пять дней смог держать памятование об одном из ушедших членов своего рода, что само по себе при текущих раскладах является мощной чисткой родовой кармы. Так уж вышло, что мемуары с воспоминаниями о бабушке оказались слишком личными, чтобы можно было предавать их публичной огласке. Поэтому доминантой текста осталась клюква. Может, это не так уж и плохо…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *