БЧА 1:29-30

यः तेषां सुख–रङ्काणाम्
पीडितानाम् अनेकशः।
तृप्तिं सर्व–सुखैः कुर्यात्
सर्वाः पीडाः छिनत्ति च॥

नाशयति अपि संमोहम्
साधुः तेन समः कुतः?
कुतः वा तादृशं मित्रम्?
पुण्यं वा तादृशं कुतः?

σ: यः तेषां सुख–रङ्काणाम् पीडितानाम् अनेकशः।
तृप्तिं सर्व–सुखैः कुर्यात् सर्वाः पीडाः छिनत्ति च, संमोहम् नाशयति अपि, कुतः तेन समः साधुः? कुतः वा तादृशं मित्रम्?
पुण्यं वा तादृशं कुतः?

йах тещāм сукха-ран̇кāн̣āм
пӣд̣итāнāм анекащах.
тр̊птим̇ сарва-сукхаих курйāт
сарвāх пӣдāх чхинатти ча..
нāщайати апи сам̇мохам
сāдхух тена самах кутах?
кутах вā тāдр̊щам̇ митрам?
пун̣йам̇ вā тāдр̊щам̇ кутах?
Откуда <возьмется> праведник, равный тому, кто всякими радостями доставляет удовольствие этим многократно мучимым «попрошайкам счастья», пресекает все <их> муки, а кроме того устраняет фатальное заблуждение? Откуда <возьмется> такой же друг? Откуда <возьмется> такая же добродетель?

#На плане выражения есть несколько замечаний.
а) В русском языке прилагательное равный управляет дапом: кому? чему? В санскрите прилагательное сама управляет твопом: с кем? с чем? Эту синтаксическую разницу нужно запомнить. Собственно, дательный (чатуртхӣ вибхакти) в классическом санскрите – это архаизм, который за пределами выражения семантической роли бенефактора на практике не используется.
б) Синтаксическая роль повторяющейся частицы вā в данном контексте мне до конца не ясна. В качестве соединительного или противительного союза она избыточна. Поэтому посчитал за слово-паразит, использованное для заполнения стихотворного размера.#
в) Не выдержана модальность глаголов курйāт, чхинатти и нāщайати. Два последних – формы настоящего времени, первый – оптатив. Можно как-то оправдать нуждой попасть в стихотворный размер. При этом остаётся загадкой, какой же именно оттенок значений подразумевает автор: условный «сделал бы» или обыденный «делает то-то и то-то».
г) Лексема ран̇ка является для меня незнакомой, поэтому точно установить оттенок её значения не получается. По ощущению, самāса ‘сукха-ран̇ка’ выражает некое лёгкое презрение, что и было отражено в переводе.

Когда мы переходим к плану содержания, то обнаруживаем «вольное словоупотребление» с передёргиванием понятий. Давайте присмотримся вместе. Итак, автор держит в уме бодхисаттву и заявляет, что проблематично найти праведника, равного ему по способностям осчастливливать страдающих живых существ, пресекать страдания последних и удовлетворять разными няшками. Дальше он имплицитно именует самого бодхисаттву непревосходимым другом (митра), а его добродетельность назначает несравненной, коей в мире не сыскать. Все эти характеристики обращены к чувствам слушателя, а не к рассудку. Когда включаются чувства, тогда отключается разум. Это нужно запомнить. Эмоциональная лирика даёт человеку, главным образом, сиюминутные переживания, но крайне редко – понимание глубинных законов бытия. Чтобы видеть в малом великое, нужно загодя быть семи пядей во лбу, т.е. до подпадания под власть чувства знать тот или иной принцип мироустройства. Итак, это понятно.
Теперь проследим точность словоупотребления. Нам говорят, что адепт, принявший бодхичитту, оказывается могучим праведником и способен
а) «всякими радостями доставить удовольствия многократно мучимым попрошайкам счастья»;
б) «пресечь все муки»;
в) «устранить фатальное заблуждение».

Для начала вспомним, что бодхичитта – это а) зацикленность на идее пробуждения либо б) приложение усилий к достижению этого самого пробуждения (см. 1:15). Как нам косвенно поясняют сам автор и комментатор (см. 1:27), а также обзорные тексты современных представителей традиции, вся практика бодхичитты сводится к уединенным самопрограммирующим аффирмациям внутри ежедневного отправления культа: «Да стану я буддой ради счастья всех существ» и «Да буду я совершать благие дела ради спасения всех живых существ». Теперь у меня вопрос к автору: какая взаимосвязь между данной индивидуальной психопрактикой и приписываемыми бодхисаттве чудотворными способностями, кои перечислены выше? До тех пор пока сам бодхисаттва не достиг пробуждения, он не способен устранять фатальные заблуждения окружающих. Послушайте лекции геше Джампы Тинлея, который когда-то держал обеты гелонга, т.е. был тем самым бодхисаттвой (пока не скурвился). После его многочасового прослушивания непрожеванной каши в голове столько, что хочется идти проблеваться. Почему так происходит? Да потому что сам оратор являет собой типичный образчик книжной учености: за что взял, за то и отдаю. Личного опыта, личного понимания за словами – ноль.
Итак, устранить чужие помрачения может лишь тот, кто уже пробудился, то есть стал буддой. Таковых в буддизме признано всего двое: Щакйамуни и Нагāржуна (носитель титула «Второй Будда»). Все остальные будды в буддизме – это полубоги, не воплощавшиеся в миру. Таким образом, чисто технически буддийский адепт не компетентен рассеять чужие помрачения. Ибо сам является носителем оных. Всё его отличие от мирянина в том, что последнему со своими помрачениями комфортно, а буддист либо лелеет тщетную надежду однажды чудесным образом от них избавиться (первый тип бодхичитты), либо прилагает конкретные усилия к пробуждению (второй тип бодхичитты). Ни в том, ни в другом случае он не владеет навыком прямого видения, который позволил бы ему рассеивать чужие помрачения.
Едем дальше. Помрачения обусловлены постоянным притоком мирских ядов. Если бы чужой поток ментальных феноменов можно было очищать извне, то будды прошлого давно бы освободили всех живых существ. Но при этом они обесценили бы важность индивидуальных усилий. Разумеется, такового не наблюдается. Ибо никаким внешним влиянием невозможно очистить чужой токсичный поток мыслей. Можно на время вылепить в чужом уме нетоксичные фигуры из тех или иных надмирских идей. Но если вибрационно ум не попадает с этими идеями в резонанс, они там надолго не задержатся. А чтобы вибрации мирянина совпадали с надмирскими идеями, он должен иметь за плечами годы подготовительных практик. Вне подобных условий заявления о способностях абстрактного бодхисаттвы устранить чужие заблуждения представляют собой популизм, демагогию, а если уж быть совсем точным – киздёж и провокацию!
То же самое касается приписываемого бодхисаттве чудесного могущества удовлетворять чужие хотелки. Во-первых, какая в этом духовная целесообразность? Бодхисаттвы как податели мирских благ являются служителями тёмных сил, сеятелями порока, множителями разврата. Во-вторых, между принятием бодхичитты в любой из двух озвученных форм и способностью удовлетворять чужие хотелки нет никакой причино-следственной связи. Если речь идёт о стяжании Святаго Духа, как побочном эффекте практик самоограничения, то надо быть последним идиотом, чтобы разбазаривать этот Святой Дух на чьи-то помраченные желания. А если держать в уме, что этот ресурс – крайне скудный и ограниченный, то всё мероприятие начинает явно попахивать маразмом в последней степени. Следовательно, само заявление о чудотворстве бодхисаттвы в части удовлетворения мирских потребностей является формой заигрывания с электоратом. Я не отрицаю, что существуют случаи, когда от встречи со святыми у отдельных мирян начинают в жизни происходить чудеса и воплощаться тайные помыслы. Но это никоим образом не отменяет правдивости сказанного, ибо носит характер исключения, а не общего правила.
Думаю, вряд ли нужно особо распространяться на предмет того, что и «пресечь чужие муки» никакой бодхисаттва не в силе. Разделить чужую боль может любой близкий. Иногда для этого сойдет и психоаналитик, и просто духовный друг с повышенной эмпатией. То же самое происходит во время исповеди, если по ту сторону ширмы — богатый духом священник. Вам на время становится легче. Вы частично сбрасываете с себя тонкоматериальное зло на другого, выступающего в роли помойного ведра. Но никакая исповедь сама по себе не меняет ваших поведенческих сценариев (сам̇скāра). А как мы установили выше, подавляющее большинство проблем мы создаём себе сами. Поэтому и пресечь ваши муки в силах только одно существо: вы сами.
Как видим, все огульно приписываемые бодхисаттве чудодейственные силы на поверку оказываются ловким маркетинговым трюком, имеющим целью сформировать в уме электората идеал бодхисаттвы с позитивным эмоциональным откликом.
Едем дальше. О добродетельности бодхисаттвы можно вести речь только в контексте стяжания благодати, накопления благих заслуг. Но эта практика является внеконфессионной. Чтобы жить просто и отдавать приоритет духу, не обязательно быть буддистом, христианином, мусульманином. Скорее, наоборот, конфессиональная обусловленность будет отвлекать от внутреннего подвига. И если мы понимаем добродетельность именно так (а никакой другой здесь не видно), то она присуща всем духовным подвижникам в равной мере, а не только буддийским бодхисаттвам. Причем, важно понимать, что ни сама зацикленность на идее пробуждения (первый тип бодхичитты), ни желание двигаться в его сторону (второй тип бодхичитты) не являются добродетелью сами по себе. Добродетелью является только ежедневное усердие в соблюдении выбранного образа жизни, приводящего к очищению психики и накоплению благих заслуг. Однако на данной стадии текста о самой практике ещё не было сказано ни слова.
Ну и напоследок – о бодхисаттве как непревосходим друге. Здесь мы видим слишком вольное словоупотребление. Друг – это ролевая расстановка, которая не мыслима без содействия других ролевиков. Ты не можешь стать реальным другом просто потому, что три раза в день в ходе возжигания свечей лечишь себя фразой: «Да стану я другом для всех живых существ». «Друг» – это всегда тонкоматериальная связь между двумя умами, которая зарождается, вскармливается и со временем плодоносит. Вне конкретных отношений с не менее конкретными обывателями бодхисаттва является другом исключительно для проекций своего ума. Поэтому и мы вправе считать его «другом» только тогда, когда он находится в личной связи с нами, когда у нас на руках есть неопровержимые факты, свидетельствующие о дружелюбии конкретного существа по отношению к нам. Если вы, в нарушение общепринятых норм словоупотребления, начинаете наделять статусом «друг» различные мифологемы (Будду Щакйамуни, собирательно любого «бодхисаттву», Иисуса Христа и проч.), то тем самым открываете порты доступа к своему сознанию тем или иным эгрегорам, намерения которых вам загодя не могут быть известны. В общем, дальше смотрите сами, надо вам оно или нет. Но помните, что если вы ставите дружбу с вымышленными мифологемами выше дружбы с реальными людьми, то тем самым хороните свою судьбу. Не может быть абстрактный бодхисаттва для вас большим другом, чем тот реальный друг, который оказывает вам предметную помощь. Не может!
Подытожим. Все восемь строк являют собой пример отпетого словоблудия, за которым скрываются преступные намерения группы лиц по предварительному сговору.#

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *