БЧА 1:35

अथ यस्य मनः प्रसादम् एति
प्रसवेत् तस्य ततः अधिकं फलम्।
महता हि बलेन पापकम्,
जिनपुत्रेषु शुभं तु अयत्नतः॥

σ: अथ यस्य मनः प्रसादम् एति, तस्य ततः अधिकं फलम् प्रसवेत्। महता हि बलेन जिन–पुत्रेषु पापकम्, शुभं तु अयत्नतः।

атха йасйа манах прасāдам ети
прасавет тасйа татах адхикам̇ пхалам.
махатā хи балена пāпакам,
жина-путрешу щубхам̇ ту айатнатах..

 

Ну а чей ум впадает <от бодхисаттвы> в благодать, у того родится того (?) больший плод. Потому что зло в Сынах Победителя <вызывается?> с огромной силой, а добро – безусильно.

#Справедливости ради, текст снова туманен. Причём, как и в случае с Третьим разделом, такие туманности а) находятся в конце раздела и б) связаны с изменением стихотворного размера на более мудрёный. Это наводит меня на гипотезу о том, что разделы были подвергнуты позднейшему распространению, т.е. дописаны.
В первой половине строфы не ясно, с чем сопоставляется размер плода, вызревающего от благорасположения по отношению к бодхисаттве. Причем, не очевидно даже, что речь идёт о бодхисаттве. Это мы подтягиваем контекст предыдущей строфы с формулировкой «по отношению к Сыну Победителя». Буквально получается, что если там за каждый миг злопыхания в сторону бодхисаттвы лицо поселялось на целый эон в ады (это и был плод ментального действия), то здесь этот плод «и того хлеще», т.е. должна быть – по смыслу – ссылка в ады адов, причем без права на репатриацию. Разумеется, что такой смысл маловероятен. Однако при строгом языковом анализе идёт именно он. Комментатор пытается объяснить ситуацию двояко. И по одной из версий речь идёт о такой благой заслуге самого действия по ментальному благорасположению к бодхисаттве, которая с лихвой перекрывает испытанные ранее дурные мысли к нему же. Иначе говоря, покоптил сгоряча – теперь прояви благорасположение, и всё загладится.
Вторая половина строфы и вовсе вызывает недоумение. Сумятицу вносит слово пāпакам. Форматив (суффикс) –ка здесь может а) либо указывать на прилагательное, образованное от субстантива пāпа (Зло), б) либо быть пустым, лишенным значения, как в случае русских Табурет и Табуретка. Первая версия не поддерживается синтаксисом, поскольку нет имени, к которому слово пāпакам могло бы выступать атрибутом. Комментатор также голосует за второй вариант, указывая, что пāпакам – это, собственно, пāпам. Т.е. мы имеем в тексте антогонизм: Зло (пāпа) и Добро (щубха).
Проблема в том, что нет финитного глагола, который бы помогал установить, как эти категории относятся к локусу жина-путрешу: идет ли речь про Добро и Зло по отношению к Сынам Победителя или же про Добро и Зло в самих Сынах Победителя? Причиняются эти Добро и Зло действиями сторонних агенсов или формируются внутри бодхисаттв? У меня нет однозначного ответа на этот вопрос. Синтаксически состоятельны оба варианта. Мы имеем типичный случай косноязычия, когда неразрешимая амфиболия текста лишает возможности установить смысл с непоколебимой уверенностью.
Вообще, эта мутность фрагмента явно не на пользу тексту, поскольку с позиции идеологической пропаганды это место крайне важное, ибо программирует нужный эмоциональный отклик у паствы. Ну а нас эта недосказанность лишает возможности критически осмыслить прочитанное. Ибо мы не понимаем, о чём же именно идёт речь. А критиковать свои догадки, отражённые в переводе, я не вижу смысла.#

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *