ПиС: Практикум 3 — У твоего окна.

 

Я жал на все педали,
В висках стучала кровь.
Я так боялся опоздать в страну
С названием любовь.
Я всё боялся опоздать в страну
С названием любовь.
Мне цель казалась ясной,
Я так был юн и смел,
И сколько слов напрасных
Наговорить успел.
Ах, если б знать в ту пору,
Что где-то ты одна.
Мне нравится смотреть на город
Из твоего окна.
Мне нравится смотреть на город
Из твоего окна.
Исписанных тетрадей
В столе не перечесть,
В них пылкими стихами
Я выплакался весь.
Под солнцем в абажуре
Отцвёл бумажный куст,
И отшумели бури
В стакане милых чувств.
Ах, если б знать в ту пору,
Что где-то ты одна.
Мне нравится смотреть на город
Из твоего окна.
Мне нравится смотреть на город
Из твоего окна.
Вот потому, родная,
Немногословен я,
Когда плывут под нами
И небо, и земля.
Когда стихают споры,
И замирает дом,
И расцветает город
За твоим окном.
Когда стихают споры,
И засыпает дом,
И расцветает город
За твоим окном.

Лицам с неуравновешенной психикой рекомендуется отказаться от дальнейшего чтения текста.

По традиции мы отрисуем психологический портрет лирического героя. Но сначала пара слов о самом произведении. В подростковом возрасте я, как и многие, фанател по творчеству Игоря Талькова. В частности, данную песню пел и играл на гитаре. И тем сильнее для меня оказался контраст восприятия текста глазами себя сегодняшнего.
Строго говоря, песня имеет сомнительную художественную ценность. Простенький мотив, полная безыдейность, плоские метафоры и аллегории. И самое главное – автор пишет о личном лично. Он не восходит до общечеловеческих обобщений, или знаковых ролевых расстановок, чтобы всерьёз трогать струны сердца.
Сравните:

Мама, нас обманули,
На небе лишь только звёзды.

За одной-единственной фразой прячется такая глубина осмысления бытия, что пронимает до дрожи, в оторопь вводит… К слову замечу, Дельфин, по моим скромным оценкам, единственный культовый Поэт современности.

Возвращаясь к нашему тексту. По-хорошему, автор мог исполнить эту песню под гитару своей супруге в знак примирения вечером на кухне, но уж никак не делать из неё шлягера. Особенно если принять во внимание отсутствие голоса у исполнителя.
Но надо понимать, что китч всегда этим и отличался: толпе лучше всего заходит безвкусица. Ибо вкус развивать – дело хлопотное. Для этого нужно развиваться самому.

Теперь перейдём непосредственно к содержанию.
Отправной точки в произведении нет. Нам не ясно, из каких условий родился текст. Сравните с «Така як ти», где отправной точкой выступает разлука героя с любимой женщиной, о чем нас ставят в известность с первых строк. Собственно, здесь сама эта невнятность, непрорисованность сводит всё эстетическое наслаждение только к любованию простенькой убаюкивающей мелодией и пению, близкому к речитативу.
Текст начинается со сплошных «Я», контекст которых сразу и не угадать: я жал… я боялся опоздать… мне казалась… я был юн и смел…
Дальше идёт переход к «Ты». Но и он по сути является сожалением про «Я»: ах, если бы я мог знать тогда, что где-то ты одна, свободная… И дальше снова «Я»: Мне нравится смотреть…
Какие подробности сообщает нам герой о своей возлюбленной? Только одну: у неё есть окно, «твоё окно», из которого снова же мне нравится смотреть на город.

Второй куплет точно так же посвящен себе любимому.
Якорь «мы» появляется в тексте лишь однажды, но и то в странном контексте: «когда плывут под нами и небо и земля». Земля плывёт, когда уходит из-под ног, т.е. когда всё рушится. Небо плывёт от головокружения, вызванного эйфорией. Завуалированно герой намекает на существующие между «нами» качели эмоций: от экстаза до полной отчуждённости.
Явно непропорциональное распределение акцентов между я, ты и мы в пользу первого сигнализирует о выраженном нарциссизме литературного героя. Это подтверждается тем, что даже в своей избраннице его интересует только «её окно».
Причём, надо понимать, что это окно ночного города. Именно на это указывают строки: «Когда стихают споры, И засыпает дом, И расцветает город За твоим окном». Мы днём с тобой срёмся, а ночью ты ложишься спать, но окно у тебя офигенное, и я в полном восторге пишу у него свои стихи. В то время как ты там спишь в гордом одиночестве.
Текст содержит скрытое метасообщение: Прости меня за то, что я такое говно, что у меня было полно других женщин, что я перегорел в любви раньше, и на тебя ничего не осталось.
На самом деле человек, обесценивающий своё прошлое пусть и в угоду подсюсюкивания вам сейчас, точно так же обесценит ваше общее настоящее, когда оно станет прошлым. У кого нет ценного прошлого, не может быть ценного настоящего и уж точно не будет ценного будущего. Ценность прошлого – в опыте. Именно опыт сделал каждого из нас тем, кем мы есть сейчас. Именно опыт сделает нас кем-то другим в будущем. Как могут быть напрасными слова, сказанные на фоне гормонального взрыва? Ведь это ценный опыт общения с противоположным полом. Ну, допустим, ты слишком рано и слишком рьяно увлекался женщинами. Но надо же понимать, что к определенному возрасту чистых, как белый лист бумаги, людей вообще не бывает: у каждого за плечами к тридцати с лишним есть какие-то отношения. И что теперь, всем каяться в этом? Сравнивать прошлое с бурей в стакане милых чувств? А потом перед следующей пассией каяться за текущие?
Дело ведь не в том, что у тебя был ранний и бурный любовный опыт, а в том, чему он тебя научил. Смог ли ты стать достойным мужчиной с выверенной жизненной позицией, умелым в обращении с женщиной. Либо ты с тех пор пристрастился таскаться за каждой встречной юбкой и лебезить ей второсортными стишочками.
Если мы суммируем «оговорочки», то увидим, во-первых, прямое упоминание про споры, во-вторых, возможность любования ночным городом из окна как единственное упомянутое напрямую достоинство любимой женщины, что подразумевает отчуждённость в отношениях, в-третьих, извинительный посыл всего произведения, когда гордыня не позволяет человеку напрямую сказать «Прости», и он ищет такие витиеватые формы выражения своего послания.
Попробуем разобрать иерархию включения я-системы героя. Мы видим его выгоду в отношениях? Да, видим: у него есть окно, за которым красивый ночной город, рождающий полет творческой мысли. Мы видим готовность обмениваться или просто что-то отдавать? Ни слова. Очернение своего прошлого – это не обмен, не отдача. Следовательно, в конкретной паре, в конкретной ролевой расстановке лирический герой представляет собой недоразвитую человекосистему, пользующуюся чужим ресурсом. Поэтому и «твоё окно», а не «наше окно».
Но давайте копнем чуть глубже. «Когда стихают споры, И засыпает дом, И расцветает город За твоим окном». И засыпает дом… Получается, что я тебя люблю сильнее всего, когда ты спишь зубами к стенке у себя в комнате, не мешая мне быть наедине с твоим окном. Иначе говоря, герой не претендует на личностный ресурс пассии, её тело и душу. Может, поэтому нет ни слова о личности героини? Может, ему с ней самой рядом некомфортно? Но не имея возможности уйти, он пишет ей кривенькое извинение, чтобы примириться после очередной ссоры и иметь возможность дальше сочинять у хоть какого-то окна. Тогда расклад получается другой: отсутствие отношений как таковых, вместо них – видимость оных. У меня такое было пару раз в жизни, когда я был вынужден жить с женщиной, которую на дух не выносил. Обстоятельства так складывались, что не было вариантов. Но я точно знал, что у нас нет никаких отношений, поэтому даже не начинал играть роль её мужчины. О чём, правда, всякий раз открыто озвучивал.
Если эта гипотеза верна, тогда становится понятным его немногословие. Женщина ждёт его признаний (женщины любят ушами), а он не может ей прямо сказать, что холоден к ней (ибо идти некуда), но и сыпать лицемерными признаниями в несуществующей любви тоже не может. Всё, на что хватает его духу, это ни к чему не обязывающее обращение «родная». Во втором случае мы имеем форму слабой перверсии, раскрыть которую без личного контакта с героем достаточно проблематично. Он врёт и себе, и нам, но при этом истово верит в то, что говорит. О склонности к перверсии говорит нарциссизм, выраженный в сильной диспсропорции удельной массы я – ты — мы.
Самое любопытное, что ни в первой версии прочтения (герой потребитель чужого ресурса), ни во второй (герой – заложник обстоятельств, ставший первертом) мы не находим соответствия между формой и содержанием. Мужчина говорит об одном, хочет сказать совсем другое, а по факту имеет место третье. Увы, но такова человеческая жизнь: нам с детства врут все и обо всём, поэтому неудивительно, что именно во вранье мы становимся мастерами сотого уровня.

Пара слов в заключение. Вы должны понимать, что если бы Программы были очевидны, никаких Сценариев бы вовсе не запускалось, а мы оставались бы без чувственного опыта. Ещё раз повторю: любая программа – это червяк на крючке. У неё есть манящая, привлекающкя наше внимание компонента, а есть управляющий код, который и запускает Сценарий на ресурсе привлеченного внимания. Поэтому не нужно упрекать меня в том, что я тут костерю знаменитостей. Я анализирую уровень идей, в котором и живёт лирический герой каждого произведения. То, что вы переносите всё на личности, моей проблемой быть не может. У текстов из данного цикла есть опережающий Знак в виде заголовка. Увидели заголовок – имеете полное право отказаться от чтения, если данный формат подачи материала вас не устраивает. Я же пишу о том, о чём считаю нужным писать. Именно ради этой возможности я за пять лет не предпринимал никаких усилий для популяризации портала, чтобы не стать заложником пристального внимания толпы, что неизбежно заставляет писать в угоду читателю, а не то, что душа просит.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *