Российская санскритология как фигура речи

Один из психических процессов, упоминаемых в Йога-сутрах, именуется विपर्यय॰. Он основывается на ложном понимании मिथ्याज्ञान॰ и является прямым следствием अविद्या॰.
Так вот, эта самая विपर्यय॰, распределённая среди некоторой группы русскоговорящих персонажей, позволяет последним утверждать о существовании некой российской санскритологии как науки, достойной подражания. Да или хотя бы как какой-то науки.
В действительности никакой российской санскритологии нет. Есть отдельные персонажи, занимающиеся переводами как служением, переводящие индийское народное творчество навроде Махабхараты и Рамаяны. Немногие из этих некоторых периодически решают блеснуть эрудированностью и повергают читателей в шок переводами сущностных текстов. Правда, используют для перевода язык, с русским имеющий лишь общие падежные окончания, а потому требующий вторичного перевода – в этот раз уж точно на русский.
Вот простой пример: йога-сутры. С момента знакомства западного мира с текстом прошло чуть ли не полтора века, то есть стопятьдесят лет. И что же? Мы имеем два перевода. Квазинаучный перевод товарищей Островской и Рудого, и квазидуховный перевод товарища Загумённого. В узких кругах известно также о переводе товарища Фалькова. Вот, собственно и… А откуда, спросите вы, это изобилие текстов всех цветов и мастей? А это, отвечу вам я, вторичные переводы с английского. Пассионарный русский народ напоминает недоделанных китайцев: он одинаково неловко пытается копировать «достижения» как Запада, так и Востока, при этом полностью утрачивая чувство самоотождествления. Собственно, это диагноз. Диагноз к плотной практике самой что ни на есть ядрёной йоги, являющейся единственным спасением в среде разнузданных нравов.
Ну и пара слов о советской санскритологии. Была ли она? Если верить устным преданиям शब्दज्ञान॰, то вроде как да. Пятигорский, Щербатской, Обермиллер, Бюлер, Сыркин… Но вот вам простой вопрос: сколько санскритских текстов ввели в научный оборот русскоговорящие товарищи? Мне лично не известно ни одного случая, чтобы труд был издан по всем правилам: исходник с разбивкой на вменяемые фрагменты, перевод, научный комментарий. В лучшем случае всё заканчивалось переводом и корпусом примечаний. Но поскольку такой перевод принципиально непроверяем вследствие отсутствия первоисточника, то его смело можно считать плодом воображения самого переводчика.
Собственно, эта порочная практика жива до сих пор. Её пытаются переломить отдельные самородки, не имеющие зашоренности кабинетчика, но пока и им сие удаётся плохо. Скажем, вряд ли можно признать удачным использование транслитерации латиницей для передачи содержания оригинала.
Вот как-то так мы и живём до сих пор: духовно нищие, но высокомерные.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *