Пара слов о ЙБх

Современная наука – это медленно разваривающаяся каша из смеси разных круп. Даже если однажды вы умудритесь разварить, то блюдо будет несъедобным. Я крайне невысокого мнения о науке и учёных в целом. Исключения лишь подтверждают общее правило.
Неоспоримо, что учёным, стремящимся обрести призвание в среде себе подобных, кровь из носу нужно кормить читателя жареными фактами. Только вот фактов у них нет. Зато есть необузданность процесса воображения. Которая с лихвой компенсирует отсутствие здравомыслия и маломальской стратегии проживания собственной жизни.
В общем, если кратко, то вокруг ЙБх учёными распускаются следующие слухи.

Слух первый: автор труда
Заковыка в том, что автора у текста нет. То есть, может быть кто угодно. Лишь бы по габаритам в дверь прошёл.
Откуда взялся Вьяса? Оттуда же, откуда он взялся у Ригведы, Махабхараты, Бхагавадгиты, Пуран и прочих безымянных текстов. Просто потому что однажды у партизан возникла нужда как-то отвечать на неудобные вопросы вдумчивых читателей. Вьяса – это удобная затычка на все случаи жизни. «Безымянный текст? Размер больше десяти страниц? Да, это Вьяса. Фиксой забожусь, это Вьяса!» Примерно так.
Естественно, что вьясо-натянутость учёным очевидна. Но необузданный йогой ум – штука назойливая, словно сентябрьская муха. Так просто не отмахнёшься. Вот и приходится предлагать своему уму более сносные объяснения (напомню, ум – это такая штука, основное назначение которой сводится к навешиванию ярлыков по схеме «Я считаю, что А – это Б» с последующим аннулированием оборота «я считаю»).
Западные учёные восточную философию вообще как-то слабо понимают. Уж больно она неотвлечённая. Чтобы её понять, нужно стать живым воплощением мудрости. А это крайне хлопотно. Вот и плюхаются умники в соплях своих неисчислимых «я считаю».
В 1985 году Йоханнес Бронкхорст выдвинул предположение, что ЙС и ЙБх – это один текст. Мол, автор ЙБх наковырял сутры невесть откуда, а затем встроил их в контекст своего комментария. Возможно, даже дописал недостающие сутры. Поковырявшись в историко-культурном окружении, Бронкхорст выдал публике новое имя автора ЙБх. Им оказался санкхьяик Виндхьявасин. «Как щас помню, сидим мы с ним на кухне, пельмени лопаем, как вдруг Вася говорит: «А не сбацать ли мне «Йога-бхашью», Йоги?» (Если кто не в курсе, Йоги – это типичное русское сокращение для немецкого Johaness).
В общем, это предположение особо восторженными возгласами «Ура!» встречено не было. Однако через двадцать лет пришла пора защищать докторскую Филиппу Маасу из Венского университета. Ну блин, а тему где брать? И тут вдруг пригодилось знание немецкого. Прочитал Филипп выкладки своего друга и понял: двину-ка я эту идею под другим вектором. И двинул…, сделав на ней себе докторскую.
Аргументация Мааса строится на бравировании фактом личного доступа к двадцати пяти манускриптам ЙС. Из них, мол, ни одного, содержащего собственно текст ЙС. Везде с обязательным присовокуплением ЙБх. Более того, списчики часто путаются в деталях, где заканчивается собственно текст ЙБх, а где начинается следующая сутра. Отсюда, дескать, мелочные непринципиальные разночтения, встречаемые повсеместно в современных изданиях.
И второй момент: в отдельных местах указательные местоимения сутр не связаны с предыдущим текстом самой сутры. Но при сплошном чтении бхашьи и сутры такие проблемные указатели вполне сносно отсылают к контексту самой бхашьи. Далее идёт ряд натянутых примеров.
На это можно возразить следующее.
Во-первых, гордо называть манускриптами сделанные под заказ коллекционеров списки – это как-то не очень чтобы очень.
Во-вторых, стоимость списка определяется его объёмом. На переписи ЙС много не заработаешь. Естественно, выгоднее делать полноценный список с присовокуплением ЙБх. О том, что списки – это доходное дело во все времена, мы уже кратко излагали ранее.
В-третьих, в действительности подавляющее большинство указательных местоимений как раз таки связано с предыдущим текстом сутры. И никак не вяжется с содержанием предваряющего отрывка бхашьи. Желающие могут сами поразвлекаться в этом направлении, чтобы вынести своё суждение.
В-четвёртых, даже не особо погружаясь в языковую материю, можно заметить разницу в лексиконе авторов.
В-пятых, авторство ЙС под таким же жирным вопросом, как и авторство ЙБ. Отсюда их отождествление принципиально вообще ничего не решает.
В общем, желающих пустить пыль в глаза полно и сегодня в любом научном гадюшнике. И упоминать всех подряд нет никакого смысла. Суть везде одинакова, только обёртки разные.

Слух второй: датировка труда
Оптимисты двигают время написания в четвёртый век нашей эры. Пессимисты – в седьмой.
Есть, правда, не укладывающиеся в эту причёсанную и отстиранную сказку сведения. Правило большого пальца: первое впечатление несёт в себе предельную полноту потенциала явления. То есть, прямо с точностью до наоборот к общераспространённому «Первое впечатление обманчиво». Так вот, Раджендралал Митра, публикуя первый англоязычный перевод толкования «Раджамартанда», вскользь отвесил оценку ВБх. Суть её сводилась к тому, что язык повествования – типичный средневековый санскрит, ну, хорошо, быть может, ранне-средневековый, если вы так на этом настаиваете. И по этой причине текст ВБх в издание не вошёл.
Кроме того, неплохо держать в уме, что современная хронология – трухлявый пень. Здесь одно увязывается с другим, но таким же безосновательно утверждённым. Желающих углубиться отсылаю к первому околонаучному переводу ЙС и ЙБх, выполненному Вудсом. Во введении редактор пространно изголяется на предмет взаимоувязанных фактов, якобы задающих верхний и нижний предел датировки текста.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *