БЧА 3:11

– ननु च आत्म–अर्थम् अपि किंचित् रक्षितुम् उचितम्।
– Ну и для себя тоже что-то приберечь приемлемо.
इति मात्सर्यं निराकुर्वन्, आह–
Гоня прочь такую корысть, автор говорит:

#Здесь и ещё раз ниже по тексту слово मात्सर्य употреблено некорректно. Значение «Зависть Ревность» здесь не идёт по смыслу. Возможно, ошибка выбора лексемы. Либо же незадокументированный лексикографами смысловой оттенок.#

सर्व–त्यागः च निर्वाणम्,
निर्वाण–अर्थि च मे मनः।
त्यक्तव्यं चेत् मया सर्वम्,
वरं सत्त्वेषु दीयताम्॥

σ: सर्व–त्यागः च निर्वाणम्, निर्वाण–अर्थि च मे मनः। त्यक्तव्यं चेत् मया सर्वम्, <तदा> वरं सत्त्वेषु दीयताम्।

сарва-тйāгах ча нирвāн̣ам,
нирвāн̣а-артхи ча ме манах.
тйактавйам̇ чет майā сарвам,
варам̇ саттвешу дӣйатāм..
Нирвāн̣а есть оставление всего. А ум мой устремлён к нирвāн̣е. Если я должен буду оставить всё, <тогда> лучше пусть будет <оно> роздано живым существам.

सत्त्वेषु – меп вм. дапа, что указывает на поздний характер текста, поскольку в ходе исторической мутации санскрита дап вымещался другими падежами.

सर्वेषां सास्रव–आत्म–भाव–आदीनां निर्वाणं मोक्षः। तद्–अर्थि च मे मनः, तद्–अर्थि च मम चित्तम्। «त्यक्तव्यं चेत्» इति। निर्वाण–समये यदि सर्वम् आत्म–भाव–आदि अवश्यं परित्यज्य, यातव्यं मया, तदा वरं सत्त्वेषु दीयताम्। किम् अनेन मात्सर्य–हेतुना विधृतेन, इति भावः॥
Свобода – это нирвāн̣а прекращение всех сопровождаемых притоком аффектов личных тел и проч. Тад-артхи ча ме манах а ум мой на неё нацелен. «Тйактавйам̇ чет если <всё> должно быть оставлено»: если в фазе нирвāн̣ы мне придётся уйти, неизбежно оставив собственное тело и всё прочее, тогда варам лучше дӣйатāм пусть будет <оно> отдано саттвешу живущим. Идея следующая: что проку в нём, придержанном <для себя>, выступающем предпосылкой корысти?

#Ты собираешься раздавать другим то, что считаешь мусором, никчемным хламом. А им оно зачем? Препятствует ведь достижению просветления и того самого спасения, к которому ты собрался вести за собой «все живые существа».
Либо же ты на бессознательном уровне всё же признаёшь право других жить так, как они считают нужным. Но тогда само это признание становится препятствием для обета бодхисаттвы, ибо ты должен понимать невозможность «спасания других» вопреки их собственному желанию.
Заслуживает особого внимания фраза «Нирвāн̣а есть оставление всего». На самом деле это аллегория, подразумевающая под собой абсолютное небытие, коим мыслится для буддистов окончательная смерть. Конфуз ситуации заключается в том, что для материалистов смерть также влечёт за собой «оставление всего». В обиходе даже периодически употребляются присказки навроде «У гроба нет карманов», передающие идею неизбежной разлуки со всем тем, что ты здесь нажил. Ну и что с того? Почему это должно стать причиной раздать всё своё имение, включая тело и заслуги?
Чтобы трезво оценить предлагаемый текстом подход, очень важно иметь знакомство с конкретными примерами того, как это работает, еще лучше – самому поплавать в этих водах.
К примеру, Иоанн Кронштадский на регулярной основе получал от меценатов изрядные суммы денежных средств и поначалу занимался раздачей милостыни всяким попрошайкам. Очень быстро он заметил, что взращивает в попрошайках иждивенчество, т.е. способствует их скорейшей деградации. Частенько, как он пишет в своих дневниках, его эта ситуация настолько выбешивала, что вместо милостыни он хватал попрошаек за чубы и задавал им трёпку. Да, такие дела. Отец Иоанн очень скоро по большей части отказался от своей практики раздачи милостыни и подбил капиталистов города на постройку «Работного дома», где неимущие могли бы работать и за это получать посильное содержание.
Многие, принимавшие участие в работе всяких служб социальной помощи неимущим, а-ля кришнаитская «Пища Жизни», отмечали, что окормляемые борзеют прямо на глазах. Они начинают воротить нос от вегетарианской пищи, требуя мяса. Они начинают привередливо ковыряться в принесенной им доброхотами одежде, будто в модный бутик зашли.
И частных примеров того, как благими бодхисаттвовскими намерениями мостится дорога в ад, тьма. Поэтому нужно отличать браваду, романтизм или даже неприкрытую политическую демагогию от действительной внутренней готовности быть полезным для тех, с кем тебя свела судьба. Это две большие разницы.
Помню, когда я подключил к своему служению еще и посильные подаяния, мир откликнулся очень хлёстко: изниоткуда начали вылезать попрошайки. Но в большинстве своем это были горькие пьяницы. А некоторым хватало дерзости прямо в глаза заявить: «На опохмелку не хватает!»
Я писал на эту тему пространный пост, но ещё раз повторю. На определённом вы можете, а порой даже обязаны, заниматься щедрением во искупление своей Души. Но должны трезво понимать, что это служение не столько про них получающих, сколько про вас дающего. И как только ситуация исправится и на горизонте появятся более вразумительные формы служения миру, вы имеете все основания прекращать своё потакание колдырям и шарлатанам.
Да, бывают случаи, когда у вас есть внутреннее чувство, что вы перебрали в миру. И вот изниоткуда на автостоянке торгового центра перед вами нарисовалась более-менее опрятного вида женщина и просит купить ей продукты питания согласно прилагаемому списку. Её легенда (вам не проверить) такова: она сиделка, ухаживает за неходячим родственником. Это уже принципиально другой расклад. И он никак не связан со вскормленной в психике доминантой раздарить всё своё имущество первым встречным.
Если опираться на тибетскую агиографию, то автор текста Щантидева имел мирское имя Щантиварман и был сыном царя Кальянавармана. Со всеми вытекающими. После смерти отца он должен был взойти на трон, но отрекся от власти, от мира, после чего ушёл в монастырь Наланда. Надо понимать, что в данной конкретной ситуации имеет место типичный маятник: нахлебавшись полной мерой мирской жизни, разузнав её всю вдоль и поперёк со всей сопровождаемой её грязью, ум решает кинуться в другую крайность и поиграть в игру абсолютного лишения.
Но если мы возьемем среднестатистического буддийского монаха, то таковым является мальчик из нищей семьи, которого сдали в монастырь просто потому, что там хотя бы кормят и спать есть где. От чего он может отказаться? Он еще в жизни ничего не испробовал? Чтобы отказаться, нужно сначала заиметь то, от чего отказываться. В противном случае все эти громкие заявления об отречении будут лицемерием, религиозным притворством. Чем они заканчиваются, хорошо показано в тибетском фильме «Сансара».
Отказаться от мира ты не можешь. Просто потому, что продолжаешь в нём жить. Живешь ли ты в активном социуме или внутри субкультуры (буддийская община) – это всё равно мир, данный тебе в ощущениях. Упростить свою жизнь тебе вполне по силам. Практика такого «опрощения» действительно высвобождает духовные ресурсы. Но даже она не основана на зароке раздать всё своё имущество, включая тело. Если тебе действительно обрыдло быть обслуживающим персоналом для материи, ты вправе по завету Христа продать имение и вырученные средства раздать нуждающимся (что у тебя вряд ли получится). Только вот незадача – идти-то в наше время после эдакого акта обрубания хвостов не за кем.
Вот вам пример отыгрыша данного архетипа. Некий Робин Шарма пишет книгу «Монах, который продал свой феррари». В ней он подкидывает вроде как эту самую идею опрощения. Но присмотритесь к самому автору. Он вовсе не ведёт монашеский образ жизни. Известный коуч, который не раздаёт, а наоборот стяжает на идее «опрощения», которую в виде свеженарезанной лапши вешает вам на уши. И живёт себе безбедно совершенно активной жизнью со множеством предельно мирских увлечений. Увы, но именно так и работает демагогия: вас заставляют смотреть на палку, а не на того, кто эту палку держит. Вы ведётесь на вброшенную идею, не замечая, что сам автор не является воплощением данной идеи. И забывая, что живёте в режиме непрекращающейся информационной войны, на театре военных действий которой справедлив единственный тезис: «Все врут!» Задумайтесь над этим.#

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *