БЧА 3:20-21

#Нижеследующие строфы 20-21 представляют собой единое синтаксическое целое.#

20पृथिवी–आदीनि भूतानि
निःशेष–आकाश–वासिनाम्।
सत्त्वानाम् अप्रमेयाणाम्
यथा भोगानि अनेकधा॥
21एवम् आकाश–निष्ठस्य
सत्त्व–धातोः अनेकधा।
भवेयम् उपजीव्यः अहम्
यावत् सर्वे न निर्वृताः॥

σ: यथा पृथिवी–आदीनि भूतानि निःशेष–आकाश–वासिनाम् अप्रमेयाणाम् सत्त्वानाम् भोगानि अनेकधा, एवम् आकाश–निष्ठस्य सत्त्व–धातोः अहम् उपजीव्यः अनेकधा भवेयम्, यावत् सर्वे न निर्वृताः।

пр̊тхивӣ-āдӣни бхӯтāни
нихщеша-āкāща-вāсинāм.
саттвāнāм апрамейāн̣āм
йатхā бхогāни анекадхā..
евам āкāща-ништ̣хасйа
саттва-дхāтох анекадхā.
бхавейам упажӣвйах ахам
йāват сарве на нирвр̊тāх..
Подобно тому как Земля и прочие Стихии многообразно приносят пользу обитающим во всём пространстве несчислимым существам, так и я пусть буду многократно полезен для укорененного в пространстве мира живущих, пока все не станут счастливы.
«पृथिवी–आदीनि» इति पृथिवी वसुंधरा। आदि–शब्दात् आपः, तेजः, वायुः इति चत्वारि महाभूतानि। तानि यथा शयन–अशन–सस्य–फल–मूल–आदि–आधारतया, तथा यान–अवगाहन–आदि–हेतुतया। एवम् अन्यत्र अपि योज्यम्। अनन्त–आकाश–धतु–व्यापिनाम् असंख्यानां सत्त्वानां परिभोगम् उपयान्ति, एवम् एव अहम् अपि सर्व–सत्त्वानाम् अनेक–प्रकारेण उपभोग्यः भवेयम्। «यावत् सर्वे न निर्वृताः» इति यावत् सर्वे न संसार–दुःख–विनिर्मुक्ताः॥
«пр̊тхивӣ-āдӣни»: пр̊тхивӣ – это Земля; ввиду слова «āди (и т.д.)» Вода, Огонь, Ветер – итого четыре Стихии (бхӯтāни). йатхā подобно тому как они для распределенных по классам в бесконечном пространстве (нихщеша-āкāща-вāсинāм) бесчисленных (апрамейāн̣āм) саттвāнāм существ становятся источниками удовольствия (бхогāн̣и) в качестве такого субстрата как ложе, пища, зерно, плоды, коренья, а также в качестве условий для передвижения, купания и т.п. (аналогично применимо и к иному), точно эвам так и ахам я бхавейам пусть буду для всех существ пригоден к использованию (упажӣвйа) многократным способом (анекадхā); «йāват пока сарве все на не <станут> нирвр̊тāх счастливы» – пока все не будут свободны от страданий сам̇сāры.

#Лично для меня представленная формулировка обета бодхисаттвы оказалась полной неожиданностью. По сути, Щантидева (кто бы ни скрывался под этим псевдонимом) всерьёз собрался играть в обычные мирские игры, ублажая людей в их не менее мирских желаниях, с наивной надеждой, что когда-то почему-то эти игры закончатся и все станут счастливы.
Может ли это быть реальностью? Нет, вопрос мой не про возможность достижения счастья всеми. Я спрашиваю про реалистичность подобного обета в приведенных параметрах. Что должно твориться у человека в голове, насколько серьёзными должны быть душевный хаос и утрата жизненных ориентиров, чтобы ставить перед собой такие сумасбродные цели?
Если вы хотите надёжно стать человеконенавистником и закоренелым циником, утратившим способность к эмпатии, тогда обет бодхисаттвы в приведенных двадцатью прочитанными строфами рамках – самое то.
Мне же на ум приходит фраза, приписываемая Фаине Раневской: «Чем больше я узнаю людей, тем больше я люблю собак». Автора БЧА, как и любого «бодхисаттву», непременно ждёт та же участь. При условии, что аффирмации не являются предвыборной программой с целью накрутить рейтинг доверия в массах потенциального электората. При условии, что автор будет соответствовать своим аффирмациям, т.е. нести добро и причинять любовь.
Мне в этом плане несказанно повезло. Я выбрал себе мирскую профессию юриста. Считается, что юристы и врачи – две профессии, взращивающие циников на-ура. И никакие клятвы гиппократа тому не помеха. Поплюхавшись активно в кармически отягощенных обменах с кучей клиентов, я был вынужден научиться видеть механизм кармообмена. Если бы я этого своевременно не усвоил, то вряд ли мог бы сейчас с вами общаться посредством этих строк.
Казалось бы, внешне про одно и то же: христиане твердят, что Бог есть Любовь, а потому мы обязаны учиться любить, буддисты вот последнюю мантию на груди готовы порвать за всех живых существ. Но есть ведь существенная разница. Евангелие не призывает заботиться о нуждах всех живых существ. Заповедь формулируется предельно конкретно:

Возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф 22:39).

Ответ на то, кто такой «ближний», даётся в Притче о добром самаритянине. Поэтому не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы усвоить данную заповедь.
Но между этой формулой и обетом бодхисаттвы лежит непреодолимая пропасть. Христианская заповедь – это рабочий, действенный инструмент, творящий чудеса даже на уровне мирян. Буддийский обет бодхисаттвы – это форменное словоблудие, за которым, с учетом исторического и социокультурного контекста, стоит совершенно конкретный политический заказ. А потому он служит инструментом а) поднятия авторитета властьимущих в теократическом обществе (коим был Тибет, где идеалы бодхисаттв насаждались наиболее мощно и последовательно) и б) непрямого манипулирования сознанием обывателей и низкоранговых монахов, способным существенно уменьшить неограниченное число охотников на крайне ограниченный материальный ресурс путем возведения самоотречения в нравственный идеал.
В принципе, прочитанного уже достаточно, чтобы делать более общий обзор всей ситуации. Но мы ради галочки дочитаем главу до конца. Тем более, что я и сам не знаю о том, что нас ждёт дальше.#

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *